Договор - Инди Видум

Договор

Глава 1

В себя я пришел, как будто кто-то щелкнул выключателем: быстро и сразу. По телу проходили болезненные судорожные сокращения мышц, как бывает, когда отсидишь ногу и резко встанешь. Именно этого сейчас и хотелось: встать. Но, помня инструкции, я дергаться не стал, какое-то время лежал, пялился на кафельную плитку перед глазами, привыкал к телу и прислушивался к звукам. Звуки шли чуть сбоку, и, чтобы увидеть их источник, нужно было повернуть голову. Интуиция вопила, что делать этого нельзя, потому что я — труп, а шебуршится мой убийца. И пока он считает меня трупом, я — в относительной безопасности. Нет, конечно, в напутственной речи мне было сказано: «В самом плохом случае ты просто опять умрешь», но делать это еще раз категорически не хотелось. Да и не было гарантии, что мою душу так удачно подхватит бог, пусть и местечковый. А вот печать останется точно.

Смешно: я — и вдруг выполняю божественное поручение. Точнее, вообще ни разу не смешно, если учесть вырисовывающиеся в случае провала перспективы. Увы, отказаться при всем желании не вышло бы, поскольку мою душу отловили и предложили поработать на благо отдельно взятого божества. Но отказаться я пытался, очень уж мутным выглядел заказчик.

— Я же не из вашего мира. И разведчик из меня никакой.

Бог, который больше напоминал худощавого студента-заучку, чем всесильную сущность, тяжело вздохнул.

— Ну уж прости, мне выбирать не приходится. От своего мира я отрезан так, что пока душу не заполучу, не могу сказать, из моего мира она вышла или нет. Кого смог притянуть, того и вербую. Думаешь, так просто найти душу, свежую настолько, чтобы себя осознавала? Ты первый вменяемый. С тобой можно договориться. Прежние были уже почти чистые, готовые к новому рождению. А новорожденным разве можно поставить задачу? А что касается чужести мира, в этом ты не прав: это одна из вероятностей твоего. Только с магией. Даже язык для тебя будет почти тот же. Плюс память тела получишь, я объясню как. Зря боишься. Для тебя риск минимален: в самом плохом случае ты просто опять умрешь. С умениями помогу. Что-то дам прямо сейчас, что-то — когда окажешься на месте. После выполнения моего поручения получишь награду и будешь жить нормальной жизнью. Договор?

Можно подумать, у меня были варианты. Попробуй откажи богу, который на тебя сходу влепил свою печать, — заполучишь во враги божественную сущность и не будешь знать при новом рождении, откуда сыпятся неприятности. Бог уже сообщил, что печать снимется только после выполнения договора. Договора, который я не заключал, но выполнение которого мне теперь было жизненно необходимо, если не хочу год за годом умирать во младенчестве в мучениях, пока печать не истает, перерождений так через сто. То есть чисто теоретически отказаться я мог, но минусов в этом действии было куда больше плюсов. По факту выбора у меня не было.

— Да, договор, — согласился я.

И вот тогда я понял, что прежняя печать была всего лишь обманкой, призванной меня запутать или запугать. Настоящая была куда ярче. И болезненней, как это ни странно звучит по отношению к душе. Оказалось, душа тоже может испытывать боль, да еще какую…. Переждав особо острый приступ, связанный с вживлением печати, я выдохнул:

— Хотелось бы поточней понять задачу и получить средства для ее выполнения.

Хотя больше всего хотелось сказать: «Ну ты и сволочь».

— Всё упирается во время…

Определяться было необходимо, поэтому я преодолел страх и скосил глаза до упора, повернул голову на самую малость, потом еще чуть-чуть, и еще, чтобы наконец увидеть широкую спину мужика, который ковырялся, пытаясь открыть заевшее окно. Окно было круглым и диаметра достаточного, чтобы при выбитом стекле туда пролез и сам убийца, но все портила перемычка в виде креста, которая представляла одно целое с рамой. Вот и приходилось корячиться.

Знаний реципиента не хватало, процедура слияния требовала времени, которого не было. Нужно обходиться собственным анализом. Пока я мог предположить, что убийца собрался избавиться от трупа, просто выбросив тот на ходу. Потому что мы явно находились в чем-то движущемся: мерный шум мотора, мягкое покачивание и отсутствие постукивания колес о рельсы или дорогу намекали на водный транспорт. Как, впрочем, и круглое окно-иллюминатор, которое сейчас вскрывалось.

Работал мужик явно со знанием дела и был настолько увлечен, что на меня не обращал внимания. И не только на меня: к двери не повернулся, когда в нее кто-то застучал и возмущенно потребовал освободить уборную. Только тогда я сообразил, что валяюсь на полу возле унитаза.

Мужик рявкнул: «Занято! Идите в другую!» и продолжил вскрывать окно, в чем, в конце концов, и преуспел. Осторожно отворив окно, он решил осмотреться снаружи, перегнувшись через проем. Не знаю, что он там хотел разглядеть, но лучше возможности для меня не представится.

Я встал, чувствуя во рту привкус металла, а в ногах и руках — жуткую слабость. Тело ощущалось напяленным второпях объемным карнавальным костюмом, настолько было чужим и плохо управляемым. Я чуть не упал на колени, но, покачнувшись, удержался и сделал два необходимых шага, после чего резко схватил мужика за ноги и выпихнул его наружу, упершись в его ступни животом.

Больше всего я боялся, что сил не хватит — трясущиеся руки казались слишком слабыми, но неожиданность сыграла свою роль: вылетел мой противник как пробка из бутылки, только истошно по-бабьи взвизгнул и выронил из кармана ключ с прикрепленным к нему деревянным бочонком. Ничего, плавать полезно, пусть разомнется.

Я немного постоял, покачиваясь от волнами накатывающей слабости и с наслаждением вбирая в себя холодный свежий воздух из окна. Жаль, но бодрящего запаха моря не ощущалось, наверное, органы чувств пока еще плохо работали.

Перед тем как захлопнуть окно, я решил глянуть, что там с мужиком. Мало ли, может, уже карабкается на борт, горя жаждой мести и ругаясь на чем свет стоит. Про себя ругаясь, разумеется, потому что слышал я только мерные звуки работающей машины.

Так сильно, как убийца, высовываться не стал — рисковал отправиться за ним следом, слишком медленно отступала слабость, поэтому просто чуть наклонил голову. И замер, пораженный не только холодом из окна, но и видом. Далеко внизу перекатывалось море, но море леса, подсвеченное только яркой луной. Где-то там