Укус скорпиона - Юрий Самусь

От бриджа меня оторвал сержант Стоуни.

– Извините, сэр! – рявкнул он, появляясь в дверях. – Вас вызывает лейтенант Хэлтроп.

Я молча кивнул, вернулся в комнату сказать гостям, что моя квартира остается в их полном распоряжении, и, накинув плащ, вышел под мелкий моросящий дождь.

Патрульная машина стояла в нескольких ярдах от подъезда, так что я даже не успел промокнуть. Хоть какая-то радость, пусть маленькая.

Сержант завел мотор, и автомобиль плавно тронулся с места.

– Ну, что там еще стряслось? – недовольно спросил я, хотя прекрасно понимал, что работа есть работа и именно за нее мне платят деньги.

– Точно не знаю, сэр, – пожал плечами Стоуни. – Я только что заступил на дежурство. Слышал краем уха, что кто-то исчез. Может, убийство… Не знаю.

– И что? – не скрывая раздражения, спросил я. – Убийства не по моей части. Я – специалист по компьютерам и виртуальности.

Стоуни снова пожал плечами:

– Извините, сэр, но мое дело маленькое. Мне приказали вас доставить, я и выполняю.

– Ладно, – буркнул я, – ты прав.

Я откинулся на спинку сидения, все еще продолжая злиться. Испортить такой вечер! Бридж, отличная выпивка, компания приятелей… Все псу под хвост…

Закрыв глаза, я попытался расслабиться.

С другой стороны, никто не навязывал мне эту работу. Предложили, назвали цену – весьма приличную, чтобы заинтриговать молодого специалиста по компьютерной реальности, решение же я принял сам да и не жалею об этом. Работа не пыльная, объективно – ее не так уж и много, вот только сегодня что-то на меня нашло…

Но издержки производства бывают всегда, тут уж ничего не поделаешь, с ними надо мириться.

В общем, когда мы подъехали к Департаменту полиции округа, я снова был в обычном своем состоянии, то есть спокоен, уравновешен, настроен по-деловому.

Выходить из патрульной машины не пришлось. Едва мы затормозили, как появился лейтенант Хэлтроп, прикрывающий макушку каким-то пакетом. Он был одет в гражданский костюм, белая сорочка, рассеченная пополам галстуком, оттеняла неправдоподобно-кофейное лицо. Лейтенант спокойно мог бы подрабатывать в какой-нибудь кондитерской фирме, рекламируя ее шоколадную продукцию.

– Как нельзя вовремя, – запрыгивая на переднее сидение, пробасил он. – Едем на место. Парадиз-авеню, дом восемнадцать.

Стоуни кивнул, выжимая педаль акселератора, а Хэлтроп развернулся в пол-оборота ко мне и, жестикулируя, начал излагать суть дела.

Оказывается, два часа назад в Департамент позвонила некая миссис Куински и сообщила, что одна из ее квартиросъемщиц куда-то исчезла. Она не видела ее пять дней, но не придала этому особого значения – иные жильцы пропадают и на более долгий срок…

Когда же позвонили с работы этой самой квартиросъемщицы (зовут ее, кстати, мисс Тревор) и поинтересовались, не заболела ли их сотрудница, миссис Куински поднялась на второй этаж, долго стучала в дверь, но никто не открывал. Тогда она решила воспользоваться запасным ключом, однако он не вошел в замок. Дверь была заперта изнутри, и ключ находился в замочной скважине.

Домовладелица вызвала полицию. Дверь вскрыли. Мисс Тревор в комнате не оказалось. Проверили окна. Они были заперты опять же изнутри…

Лейтенант сделал эффектную многозначительную паузу, и я удачно успел в нее «влезть».

– Исчезновение из закрытой комнаты. Интересно. Читал о чем-то подобном. Но причем тут я?

– Вот сейчас-то мы и подошли к самому главному, – как-то странно, мне показалось, даже с некоторой долей злорадства, улыбнулся лейтенант. – В комнате Маргарет Тревор находилась одна вещица из полипластика метра два длиной.

– Ты имеешь в виду «саркофаг»? – спросил я.

– Он самый, – кивнул Хэлтроп.

– Ну и что?

– А то, что он был включен… и внутри никого!

Я оторопело уставился на лейтенанта.

– Этого не может быть!

– Оказывается, может, – хмыкнул Хэлтроп. – Или ты не доверяешь ребятам из патрульной службы?

– Доверяю, – пожал я плечами. – И все равно тут что-то не так.

– Ничего, скоро приедем на место, сам увидишь. Ты же специалист, – не удержался от шпильки лейтенант.

Занятый своими мыслями, я воздержался от ответа.

…Терминал виртуальных проекций, или «саркофаг», как его еще окрестили, – это сложная система, включающая в себя мощный компьютер и имеющая выход через модем в местную, а при желании, и в глобальную сеть. Сотни ее биосенсорных датчиков, а также телесистема напрямую связаны с мозгом человека. Все это в совокупности позволяет из обычной реальности перейти в «виртал» – так сократили пользователи неудобное и длинное: «виртуальная реальность».

Стоили «саркофаги» недорого, так что купить такое устройство, в принципе, было несложно. Проблема заключалась в другом: человек, однажды побывавший в «виртале», редко потом интересовался какими-либо другими развлечениями.

Еще бы! Путешествовать по Галактикам, сражаться с морскими пиратами или пришельцами из космоса, стать суперагентом или рыцарем без страха и упрека – кто откажется от этого?! Компьютерные программы наперебой предлагали приключения, которые в настоящей жизни вряд ли кому удалось бы пережить. Эффект присутствия был полным. Это затягивало, это будоражило, это стало своего рода наркотиком, без которого многие уже и не представляли свою жизнь, уходили в виртуальные миры и, порой, не возвращались.

Поэтому фирмы – производители «саркофагов» были вынуждены создавать самые различные системы контроля за прохождением объекта по виртуальным мирам, часовые таймеры, отключающие терминалы после пятичасового их использования и блокирующие повторное включение в течение суток, защитные файлы для устранения случайных ошибок и множество других программ вкупе с компьютерным оборудованием.

Но не всегда эти меры могли остановить жаждущих вечных развлечений, так как хакерство процветало повсеместно. Программы взламывались, системы защиты перекодировались или убирались вовсе. Хакеры-профессионалы зарабатывали на этом деньги, хакеры-дилетанты одержимо боролись с защитой в одиночку. Казалось бы, выход из создавшегося положения один – запретить использование машин перехода в виртал. Но разве когда-нибудь «сухой закон» уменьшал количество пьяниц? Да и корпорации, производящие «саркофаги» были против их запрещения. Выход был найден. Появились такие люди как я.