Перезагрузка - Эми Тинтера

Кричали они всегда.

Та, кого я преследовала, поскользнулась в грязи, взвыла и повернула голову – узнать, далеко ли я от нее.

Я была почти рядом.

Она выскочила на твердую мостовую и припустила во весь опор. Я мчалась следом, мои ноги легко справлялись с ее отчаянной попыткой убежать.

Я дернула ее за руку. Она грохнулась наземь. И когда попыталась встать, издала звук, который больше смахивал на звериный, нежели на человеческий.

Вопли я ненавидела.

Сняв с пояса две пары наручников, я сковала ее по рукам и ногам.

– Нет-нет-нет, – зачастила она, когда я пристегнула к браслетам цепочку. – Я не делала этого!

Я намотала цепочку на руку, резким рывком заставила объект встать на ноги и, не обращая внимания на протесты, поволокла по улице мимо ветхих деревянных лачуг.

– Это не я! Я никого не убивала!

Она неистово забилась, пытаясь вырваться, и я повернулась к ней.

– Неужели в тебе не осталось ничего человеческого? – спросила она, выгнув шею, чтобы прочесть номер над штриховым кодом на моем запястье.

Лицо ее оцепенело. Взгляд переметнулся с числа «178» на мое лицо, из горла вырвался очередной вопль.

Да. Во мне не осталось ничего человеческого.

Под неумолчные крики я подтащила ее к челноку и зашвырнула внутрь, где уже находились другие члены ее шайки. Когда я отступила, металлическая решетка с лязгом опустилась, но она не бросилась к прутьям, а забилась в угол, укрывшись за двумя окровавленными людьми.

Подальше от меня.

Я отвернулась и скользнула взглядом по трущобам. Передо мной простиралась пустынная грязная дорога с деревянными, кое-как сколоченными домишками. Один из них накренился влево и угрожал рухнуть от легчайшего дуновения ветра.

– Рен Сто семьдесят восемь, – сказала я, поправив камеру на шлеме так, чтобы она смотрела прямо. – Задание выполнено.

– Помоги Тому Сорок пять, – отозвался коммуникатор. – Погоня на Даллас-стрит. Движется к пересечению с Главной.

Я сорвалась с грунтовой дороги и свернула в какой-то переулок, где так нестерпимо воняло сыростью и помойкой, что меня едва не вывернуло наизнанку. Сделав глубокий вдох, я задержала дыхание, чтобы хоть как-то оградиться от миазмов трущоб.

Впереди показался Сорок пять. Он пулей миновал переулок; его черные брюки были разорваны, и лоскуты хлопали по тощим ногам. За ним тянулся влажный след – похоже, кровавый.

Я выскочила на улицу и обогнала его. Бежавший впереди человек оглянулся на топот моих ботинок. Этот не кричал.

До поры до времени.

На выбоине он споткнулся, выронил нож, и тот с лязгом запрыгал по мостовой. Я была достаточно близко, чтобы услышать затрудненное дыхание, когда бежавший бросился за своим оружием. Я настигла его, но он резко выпрямился, развернулся и полоснул меня по животу.

Выступила кровь, я отскочила, а губы человека расплылись в улыбке, как будто он уже победил.

Я подавила желание закатить глаза.

Сорок пять бросился на эту груду мышц, и оба рухнули. Сразу стало видно, что подготовку он проходил не у меня. Порывистый и нескладный, он был едва ли проворнее человека.

Прежде чем я успела вмешаться, Крепыш схватил его за шею, сдвинул ладонью шлем и вогнал мальчишке нож прямо в лоб. Сорок пять булькнул, скатился с него и опрокинулся в пыль, глядя в небо пустыми и ясными золотистыми глазами. Я поморщилась.

Человек кое-как встал и несколько раз подпрыгнул с ликующим гиканьем.

– Готов! Что, съела? Блондинка!

Не обращая внимания на беспомощную попытку меня раззадорить, я достала коммутатор:

– Рен Сто семьдесят восемь. Сорок пять убит.

Когда Крепыш услышал мой номер, улыбка вмиг слетела с его лица.

– Продолжай, – ответил мне тусклый равнодушный голос.

Я встретилась взглядом с человеком. Мне хотелось, чтобы он побежал. Мне просто не терпелось сделать подсечку и ткнуть его торжествующей мордой в грязь.

Я быстро глянула на Тома Сорок пять.

Надо сделать по-настоящему больно.

Крепыш повернулся и бросился наутек, старательно работая своими жалкими локотками. Я посмотрела ему вслед и подавила улыбку. Пусть берет фору.

Преследование всегда было моей любимой частью работы.

Я перепрыгнула через неподвижное тело, и человек оглянулся, но я уже настигла его и схватила за рубашку. Он споткнулся, ухнул и врезался лицом в землю, отчаянно вцепившись в гравий, но было поздно. Я припечатала его ногой, извлекая наручники. Потом защелкнула их у него на лодыжках.

Он, разумеется, закричал.

– Рен Сто семьдесят восемь. Задание номера Сорок пять выполнено.

– Доставь на челнок, – велел голос в ухе.

Я пристегнула к запястьям Крепыша цепочку и затянула так, что он взвыл, после чего поволокла его к трупу Тома Сорок пять. Парнишка был совсем зеленый, лет четырнадцати, и только-только успел пройти обучение. Я постаралась не смотреть в стеклянные глаза, пока обматывала его запястья металлом.

Затем потащила обоих к челноку через трущобы, мимо унылых деревянных домов. Рана на животе затянулась, и на ее месте образовалась корка. Крепыша я втолкнула в черный ящик, к остальным людям, которые съежились от одного моего вида.

После этого я развернулась и направилась к другому челноку, задержавшись только для того, чтобы выдернуть нож из черепа Сорок пять. Когда открылся люк, рибуты тут же повернули головы и впились глазами в мертвое тело.

Я отогнала назойливый внутренний голос, твердивший, что я должна была спасти Тома Сорок пять, и бережно уложила тело на пол. Быстро оглядевшись, я увидела свою последнюю стажерку, Марию Сто тридцать пять, пристегнутую ремнями к сиденью. Я проверила, нет ли у нее повреждений, и ничего не нашла. Она выполнила свою первую одиночную миссию и осталась жива. Не то чтобы я сомневалась в таком результате.

Она переводила глаза с меня на неподвижное тело убитого рибута и снова на меня. Почти все время подготовки она молчала, и я знала ее немногим лучше, чем в день появления, но мне показалось, что она благодарна мне. У всех моих стажеров был наибольший процент выживаемости.

Я протянула нож офицеру челнока, и он сочувственно посмотрел на меня. Леб был единственным офицером, которого я терпела. Единственным человеком, если на то пошло.

Вдоль черного, без единого окна, челнока тянулся ряд небольших сидений. Я уселась на одно из них, откинулась назад и пристегнула ремни. Украдкой глянула на остальных рибутов, но все они по-прежнему скорбно взирали на Тома Сорок пять. Одна даже смахнула слезу, размазав по щеке грязь и кровь.