Тень Сталина - Комбат Найтов

Переезд не занял много времени. Пока мы были у Сталина, люди Короленко перевезли наши нехитрые пожитки на дальнюю дачу. Её строили для Сталина, но он никогда в ней не жил, зато остальные члены Правительства и ЦК часто отдыхали там. Высокий одноэтажный, очень большой дом с зелёной металлической крышей был перестроенной усадьбой какого-то богатого помещика. Недалеко от высокого крыльца бил фонтан. А парк напоминал парк в санатории ВВС в Ялте, правда без магнолий: уютные беседки, гроты с источниками чистой ключевой воды, стриженые газоны и большие клумбы цветов. Внутри дома был медицинский кабинет, небольшой бассейн, стены в комнатах обшиты светлым орехом и красным деревом. В здании был большой персонал. Весь периметр был огорожен, бойцы Короленко охраняли дом и снаружи, и изнутри.

О чём Сталин разговаривал с Маргаритой, я не знал: она молчала, а я не стал её спрашивать. Она держала на руках Оленьку и, молча, смотрела в окно всю довольно долгую дорогу. Когда въехали во двор, она произнесла единственную фразу: «Наша тюрьма…»

Я тоже чувствовал себя не в своей тарелке: меня отстранили от моей любимой работы, неизвестно, как меня встретит окружение Сталина. Впрочем, что я вру самому себе! Известно, как оно меня встретит. Тем более что речь шла о подборе кадров. То, что всё изменилось, дал почувствовать разговор с Берией возле машины: когда я обратился к нему по имени-отчеству, он прервал меня: «Андрей, зови меня Лаврентий, просто Лаврентий. Мы с тобой в одной лодке: если убьют тебя, то убьют и меня. И наоборот. Не поздравляю. Тяжёлая у тебя ноша. Найди, пожалуйста, время для моего доклада. Я введу тебя в курс всех моих вопросов». Сергей присутствовал при всех разговорах, я это чувствовал, но Сергей молчал. Только когда мы вышли от Сталина, а там, вместо нашего ЗиСа, нас ждал бронированный «паккард», он произнёс: «Господин назначил меня любимой женой!», пожелал счастливого пути и «пошёл гулять с собаками». Один Митька с удовольствием рассматривал внутреннее устройство незнакомой ему машины и атаковал меня своими «почему». Когда я дома, он у меня с рук практически не слезает. Видимо, ему меня недостаёт. Надо и на это выделить время. Саша теперь сидит справа от водителя, и у него прибавилась шпала в петлице. Время военное, поэтому впереди шли две машины сопровождения, а сзади ещё одна. Эти новые машины появились недавно, в 1941-м году, их специально заказывали в Америке. Внешне они напоминали довоенные «паккарды» ЦК и Правительства, но только внешне. Митя был очень удивлён толщиной стёкол и наличием автоматов в салоне, уложенных в специальные ящики с кожаными крышками. Кроме того, в машине была радиосвязь с ЗАС и выходом на ВЧ.

Двери на входе в дом открывались специальным механизмом. Сразу запищала сигнализация, которая обнаружила наше оружие, но лейтенант, сидевший за стеклом справа, выключил сигнал и открыл вторую дверь. Мы вошли в большой светлый коридор. К нам подошли три женщины, одна из них хотела взять ребёнка у Риты, но Рита отрицательно покачала головой. Одна из женщин представилась как Анастасия Викторовна, старшая среди обслуживающего персонала.

– Мы расположили вас вот в этом крыле, на солнечной стороне, но если у вас есть или возникнут какие-то другие пожелания, то просто скажите мне или любому из персонала. Весь дом в вашем полном распоряжении. Пройдёмте, я всё покажу.

Она показала в первую очередь детскую для Ольги и женщину, которая будет помогать в уходе за ребёнком. Она врач-педиатр. Звали её Вера, это она пыталась забрать у Маргариты спящего ребёнка. В комнате она ловко проделала это, даже не разбудив Оленьку, сняла ей туфельки и положила дочку на кроватку. Мы тихонько вышли из комнаты. Рядом располагалась комната Мити, между ними была дверь – так, чтобы дети могли общаться, не выходя в коридор.

– Это две ваши спальни, они тоже сообщаются, они одинаковые. Вот в эту мы положили ваши вещи, Андрей Дмитриевич, а сюда – все женские. Это ваш кабинет, если что-то требуется дополнительно, сообщите мне. Книги расставлены в том же порядке, как и у вас на старой квартире. Пройдёмте дальше. Это малая столовая. Есть ещё две большие столовые. Это банкетный зал, это комната отдыха. Это библиотека. В каждой комнате есть кнопка вызова персонала и красная кнопка вызова охраны. Кухня и персонал работают круглосуточно. Меню – в любой из столовых, вы можете заказывать любое блюдо, даже если его нет в меню. Повара у нас очень хорошие.

Мы, молча, следовали за ней, я даже не пытался запомнить: где и что. Поблагодарив Анастасию Викторовну, мы вернулись в комнату-спальню Риты. Я положил портфель, вытащил пистолет из кобуры, положил его в тумбочку у кровати.

– Пойдем, посмотрим парк, – сказал я, и Рита понимающе мотнула головой.

Вышли в парк.

– Мне тоже кажется, что здесь всё на «прослушке». Вполне вероятно, что и парк тоже радиофицирован. Во всяком случае, скамейки и беседки – точно, – сказала Рита. – Что будем делать? И как ты видишь будущее наших детей и моё будущее. Ситуация гораздо хуже, чем тогда с Василием. Кстати, где он сейчас?

– Его перевели в инспекцию ВВС, после того как Сталин узнал, что он опять начал пить.

– И он окончательно поставил на нём крест?

– Видимо, да.

– И выбрал тебя в качестве «преемника». Везёт нам как утопленникам!

Я мысленно улыбнулся: «Я ведь и есть утопленник».

– Да, Рита. Может быть и так, но мне кажется, что Сталин не настолько высоко оценивал Василия, чтобы делать на него серьезные ставки. Хотя, конечно, каждому отцу хочется, чтобы его сыновья тоже добились успеха.

– Не важно. Сейчас важно то, что уже случилось. – Рита сделала вид, что показывает мне на клумбу. – Чем мне заниматься, если Сталин сказал, что в первую очередь все станут доставать именно меня и детей? То есть сделают то, что сделали с его жёнами.

– А ты займись живописью и переводами.

Рита удивлённо посмотрела на меня.

– А ты откуда знаешь, что я рисую? Я никому никогда об этом не говорила и не показывала мои рисунки. Дома ни одного нет! Все рисунки в школе и в моём кабинете на Лубянке.

– Ты забыла, откуда у нас Тлетль?

– Ты же не понимаешь по-испански!

– Не понимаю. Но слово «пинтор» знаю. И потом, вы так долго и увлечённо говорили с маэстро Диего…

– М-да… Мне казалось, что это распознать невозможно. Вообще-то это мысль. Рисовать мне очень нравится. Но это занимает много времени, поэтому я редко могла это себе позволить. Сейчас можно заняться этим вплотную. А с переводами, не знаю, нужно перевоплощаться в писателя…

– Но ты же разведчица. У тебя получится!

– Ты у меня просто удивительный! Мне казалось последнее время, что у тебя нет ни секунды времени, чтобы даже поговорить со мной.

– Я часто с тобой разговариваю. Просто ты об этом не знаешь. Я перебираю в мыслях те минуты, которые успеваю выделить для тебя, и часто думаю, как бы ты поступила на моём месте. Особенно когда разговариваю с людьми. Ты же психолог по натуре.