Пять ложек эликсира - Борис Стругацкий

Жара.

Раскаленный воздух дрожит над выгоревшим пористым шифером крыш, над размягчившимся асфальтом прямых пустынных улиц. В жарком мареве колышутся бледно-желтые стены сейсмостойких домов, редкие колючие деревья, заросли телеантенн над домами. Улицы пусты, город словно бы заброшен.

Вот на панель выбежал из пыльного палисадника еж, большой, ушастый. Повел носом, поджался и кинулся прочь, оставляя на асфальте цепочку вдавленных птичьих следов.

И тихо. Только подвывают – почти мелодично – торчащие из окон мелкоребристые ящики кондиционеров, истекающие струйками водяного конденсата.

Жара.

Дмитрий Алексеевич Малянов, полнеющий мужчина лет тридцати с небольшим, сидел в одних трусах за столом и довольно бойко перепечатывал на машинке свою статью. В комнате стоял желтоватый от задернутых штор сумрак, было жарко, душно и накурено. Волосатый торс Малянова и небритая его физиономия были покрыты крупными каплями пота. На столе дымилась последним окурком набитая до отказа пепельница, горой лежали справочники, свернутые в трубочку чертежи и графики, папки с бумагами, картотечные ящики.

Впрочем, Малянов чувствовал себя отлично. Он тарахтел клавишами, вслух зачитывал избранные абзацы, время от времени затягивался окурком и что-нибудь поправлял в рукописи. Он работал и был доволен своей работой. Жары и духоты он не замечал.

– Из уравнения четырнадцать, – диктовал он сам себе, – и системы неравенств легко видеть… легко видеть.

Очевидно, видеть было не легко, потому что Малянов прекратил печатать текст, взял листок черновика и глубоко над ним задумался.

Грянул телефон.

– Легко видеть! – сказал Малянов телефонному аппарату.

Телефон гремел. Малянов взял трубку.

– Это база? – осведомился квакающий телефонный голос.

Малянов высоко задрал брови и вытянул толстые губы дудкой.

– А вам какую именно? – вкрадчиво поинтересовался он. – У нас здесь, знаете ли, военно-воздушная. Интересует?

– Чего? – квакнул голос недоуменно. – Это ты, что ли, Печкин?

– Какой я Печкин? Я Спичкин! – провозгласил Малянов и повесил трубку. – Легко видеть… – снова пробормотал он, глядя в листок.

Телефон зазвонил опять.

– Спасу нет от вас, – сказал Малянов аппарату, вылез из-за стола и, подсмыкнув трусы, прошел на кухню. Там он опустился на корточки перед холодильником и отворил дверцу. В холодильнике было пусто, если не считать мятой алюминиевой кастрюли да крошечного кусочка сала, устроившегося на зимовку в морозильнике среди сугробов инея.

Телефон все звонил.

Малянов захлопнул дверцу холодильника и все тем же манером вернулся к письменному столу. Действовал он совершенно механически – глаза его были обращены вовнутрь, губы шевелились.

Он взял трубку.

– Да?

– Это комиссионный? – спросил другой голос, скорее даже приятный.

– Да, это комиссионный, – проговорил Малянов без всякого выражения.

– Скажите, пожалуйста, моя вещь продана?

– Да, ваша вещь продана.

– Можно получить деньги?

– Можно. Можно получить.

– Огромное спасибо! Сейчас приеду!

– Приезжайте-приезжайте… – пробормотал Малянов, кладя трубку. Он покопался в хаосе на столе, развернул черновой график на миллиметровке и погрузился в него.

– Ничего себе – легко видеть! – произнес он с горечью.

Снова зазвонил телефон.

– Пошел к черту! – сказал ему Малянов. – К дьяволу тебя. К свиньям. К собачьим. К свинячьим. – Мысли его были далеко.

Телефон замолк ненадолго, потом зазвонил опять. Малянов снял трубку.

– Алло.

– Димка? Это Захаров говорит. Ну как ты там? Нетленку лепишь?

– Нетленку, нетленку. Чего тебе надобно, Захаров?

– А что так неприветливо?

– Слушай, отец. Я специально отпуск взял. За свой счет. Чтобы поработать как следует. В приятном далеке. Так ведь нет же!..

– Ну извини. Я хотел узнать, ключ от восемнадцатой не у тебя?

– Нет, не у меня. На доске ищи, в проходной.

– Я искал, там нет.

Брови Малянова пошли вверх, губы вытянулись дудкой.

– Так ты что же, отец, хочешь, чтобы я работу свою бросил, вернулся из отпуска, и все для того, чтобы найти тебе ключ?

– Ну ладно, ладно! Ну извини. Тут, понимаешь, слух пронесся, что тебе предложили филиал и ты нас покидаешь.

– Не верь.

– А я и не поверил.

– Но, однако же, решил проверить.

– Так если вся контора гудит! Малянова академик вызывал, Малянову филиал дают, Малянов уходит.

– Все правильно, Захарыч, но я отказался.

– Ну и дурак.

– Тебя не спросили… – сказал Малянов и повесил трубку.

Он стоял в ванной и ждал. Смеситель трясся, грозно рычал, хрипел, плевался брызгами. В ванне воды не было и наполовину. Водопровод в последний раз заворчал на весь дом и затих окончательно.

Тогда Малянов нагнулся над ванной и принялся ополаскиваться. При этом он брызгался и рычал – почти как водопровод. Пока он вытирался обширным полотенцем, в комнате опять зазвонил телефон.

– Это родильный дом? – нарочитым басом спросил Малянов у полотенца и сам себе ответил тоненьким голоском: – Нет, это зоологический магазин. – И снова басом: – А можно у вас купить красные кровяные тельца? – И снова пискляво: – Нет, у нас в продаже только желтые, синие и зеленые.

Не помогло. Телефон надрывался. Широко шагая, Малянов вернулся в комнату и схватил трубку. Сыроватые его волосы сбились в косматый колтун, и он стал похож на толстую, не совсем нормальную ведьму.

– Вторая образцово-показательная психиатрическая клиника! – объявил он и, поскольку трубка молчала в ошеломлении, добавил: – В чем дело, клиент? Сообщите ваш адрес!

– Дима, это ты? – осторожно осведомился низкий размеренный голос.