Тень - Адам Пшехшта

– Нет! – решительно воспротивился Рудницкий. – Ни в коем случае! Вы говорите как военный, а не политик. Польза от такой сделки будет кратковременной и заставит другие страны последовать нашему примеру, и тогда война перейдет на новый, высший уровень. Это нас уничтожит!

– Вы не можете этого знать наверняка, – сразу же возразил Томала.

Алхимик прикрыл глаза, облегчение от раскрытия тайны обрушилось на него лавиной усталости.

– Я этого не позволю, – спокойно сказал он. – Я единственный человек, который мог бы договориться с Проклятыми. И, поверьте мне, я знаю, о чем говорю: это общество основано на доминировании. Если мы позволим им участвовать в нашей войне, рано или поздно они сами станут ее участниками, и это может означать не только гибель Варшавской республики, но и всего человечества!

– Ну ладно, – примирительным тоном сказал Станкевич. – Может, вы и правы, в конце концов, вы тут эксперт. А как у них с гражданской осведомленностью?

– С чем?

– Эти Проклятые, с которыми у вас договор, пользуются всеми привилегиями граждан республики и не платят при этом налоги. Это неправильно. Тем более что они требуют от нас защиты.

Рудницкий выругался, не смутившись присутствия офицеров, его собеседники выглядели как дети, составляющие список подарков.

– Вы спятили?!

– А разве было бы не справедливо обременить их определенными обязательствами, как и всех остальных? – не обиделся Станкевич. – Или это тоже невозможно?

– Я без понятия! – рявкнул Рудницкий. – Я не задумывался об этом! Хотя… – Он закусил губу.

– Что?

– Они время от времени передают мне определенное количество первичной материи, – признался алхимик. – Это не налог, скорее что-то вроде жеста доброй воли. Они сами это предложили, – добавил он, опережая вопросы. – Однако я не знаю, как бы они повели себя, если бы это стало условием их пребывания в городе. И уж точно они не согласятся открыть, сколько их в городе в действительности.

Станкевич задумчиво выдохнул сигаретный дым, ленивым движением сбил пепел.

– А если бы мы дали вам полную свободу действия? – спросил он. – Дали определенные полномочия и доверили вести переговоры с theokataratos?

– Мне их обложить налогом? – спросил алхимик с недоверием в голосе. – Это безумие!

Генерал не ответил, глядя на Рудницкого неподвижным взглядом.

– Ваше превосходительство, – отозвался Томала. – Прошу, поймите, вы ходите по краю бритвы. Что, если совет и кинжальщики подумают, что, заключив договор с Проклятыми по собственной инициативе, вы совершили измену?

– А с кем мне нужно было посоветоваться?! – рявкнул разозлившийся алхимик. – Правительство – это пустышка, а аргумент, что республикой управляет какой-то тайный орган, весьма спорный. Не говоря уже о том, что кинжальщики сами заключили сделку с theokataratos и, насколько мне известно, не сообщили об этом совету, не говоря уже о правительстве, – злорадно добавил он.

– Это на благо дела, – спокойно заметил Станкевич.

– А конкретнее? – поинтересовался Томала.

– Они сделали им документы, не бесплатно, понятное дело, – ответил Рудницкий, пожав плечами.

– Они заплатили первичной материей?

– А как же!

Генерал загасил сигарету, встал и подошел к окну.

– Может, начнем сначала, – предложил он. – Сколько первичной материи передали вам… наши гости?

– Около полукилограмма.

– Сколько?! – воскликнул Томала.

– Точнее, сорок лотов, – пояснил алхимик.

– Это огромное состояние!

Станкевич резко и нервно ослабил ворот мундира, на его висках появились капли пота.

– И что вы с ними сделали? – спросил он, затаив дыхание.

– Ничего. Спрятал в сейф. Я бы передал их власти, но не знал, как оправдать этот дар.

– В пересчете на чистое серебро… – начал Томала.

– Да, я знаю, это большая удача, – признал со вздохом Рудницкий. – Я не знал, к кому мне обратиться, поскольку такая сумма соблазнила бы многих.

– Но вы же могли спросить, – сказал Станкевич, приходя в себя. – Мне же вы доверяете? – иронично спросил он.

Алхимик гневным жестом отмахнулся от насмешки. Какое-то время назад он передал на потребности армии несколько десятков килограммов серебра и, еще плохо зная Станкевича, предупредил генерала, что в случае обмана он отправит за ним гомункулуса. И, видимо, офицер не забыл угрозу.

– Я охотно избавлюсь от этой платы, – заверил он. – Могу передать ее вам прямо сегодня, под расписку.

– Вы шутите?!

– Ни в коем случае!

Томала сорвал со стены карту Варшавы и положил ее на стол.

– Нужно сформировать конвой, – резко сказал он. – Две роты пехотинцев и эскадрона кавалеристов должно хватить.

Рудницкий скривился, но не протестовал.

– Вы имеете что-то против, барон? – удивился Станкевич.

– Конечно. Вы хотите поставить в известность всех отщепенцев в городе, что у меня есть что-то настолько ценное, что это требует военного эскорта? А что, если эта новость дойдет до немцев или россиян? У меня хватает врагов.

– У вас другая идея?

– Скажите, куда я должен доставить первичную материю, а я займусь остальным, – предложил он.

– Это ужасно рискованно! – запротестовал Томала.

– Я возьму это на себя. Поверьте, для меня это не в первый раз, моя гильдия давно занимается добычей первичной материи, и мы должны ее как-то перевозить. До этого времени наша система действовала безотказно.

– Ну хорошо, в таком случае доставьте первичную материю в Кексгольмские казармы. Вы знаете, где это?

– Конечно.

Лейб-гвардии Кексгольмский императора австрийского полк уже давно оставил казармы на мокотовском поле, но все варшавяне продолжали использовать это название.

– Вернемся к делу Белинского…

– Да?

– Я должен увидеть эту пострадавшую. И это не просьба! – предупредил он, видя выражение лица Рудницкого. – Кто подтвердит перед советом, что вы говорите правду?

– Я постараюсь это организовать, – пообещал алхимик.

Несмотря на горячее приветствие, прощание вышло холодным, хотя Рудницкий не имел претензий к офицерам: ставка в игре была слишком высокой, чтобы забивать голову условностями. Была надежда, что дар военному министерству изменит отношение не только Станкевича, но и его коллег из Тайного совета.

* * *

Большая цветная афиша рекламировала фильм «Кукла»^[4] с Оливером Харди и Эльзой Маклеод. Рудницкий смешался с толпой любителей кино, проверил время сеансов. В недавно открывшемся самом большом в городе кинотеатре «Колизей» шли различные мелодрамы, главным образом классифицируемые по шкале от одного до пяти платочков, нужных для вытирания слез. Алхимик впервые в жизни видел имена актеров, но кино обещало развлечение, возможность на время отвлечься от реальности. Хотя Зав согласился перенести раненую женщину в аптеку – о том, чтобы Станкевич посетил каменицу на Панской не могло быть и речи, – но Рудницкий вынужден был взять на себя ответственность за безопасность Проклятой. Шансы выжить в ближайшую неделю так или иначе были минимальными.