Палач - Евгений Бабарыкин

Не знаю, сколько это длится, – несколько минут или вечность. Да и какая мне разница?

Потом курю, прислонившись спиной к ковру на стене. Я сижу на тахте в ногах у Иры и выпускаю дым вверх, к потолку. Мне не хочется курить, но как еще я могу беспрепятственно любоваться ею, чтобы это не так бросалось в глаза?

Она закрыла глаза и закинула руки за голову. Ира тяжело дышит, и ее живот, покрытый внизу пушком, ходит вверх-вниз, натягивая кожу на ребрах. Вся она – небрежно разметавшиеся по подушке волосы, отрешенное прекрасное лицо, маленькие груди с твердыми темными сосками, плоский живот с бугорком лобка в тонких волосках, узкие бедра и длинные ноги с маленькими аккуратными ступнями и розовыми пятками – так красива, что у меня в голове что-то опять мутится, я забываю о том, что курю, и немного прихожу в себя, когда пепел отваливается с зажатой во рту сигареты и обжигает мне грудь.

Я наклоняюсь и тыкаю, не глядя, окурок куда-то в поднос, не в силах отвести взгляд. И опять наваливаюсь на нее – и падаю, несусь сломя голову во взрывающуюся темноту…

Потом мы лежим рядом. Я немного прихожу в себя. Больше ничего не будет – тут у Иры какие-то свои дурацкие правила, но я и не настаиваю. И так выжат как лимон – больше эмоционально, чем физически. Мне кажется, что, если сделать это еще раз, я просто сойду с ума или умру.

Мы лежим на спинах, и теперь оба курим одну сигарету. Я с краю и время от времени стряхиваю пепел на поднос. Затягиваюсь и передаю ей. Через несколько секунд она вернет сигарету мне. И так по кругу, пока не докурим до фильтра. Потом я подкурю вторую.

Обычно после этого она молча встает и начинает одеваться. Я, пока мы курим и когда она одевается, стараюсь не смотреть на нее – боюсь не выдержать.

Но сегодня, подкурив вторую сигарету и отдав ей, я облокачиваюсь на локоть и смотрю Ире в лицо. Она удивленно переводит взгляд с потолка на меня.

– Давай уйдем отсюда? – неожиданно даже для себя предлагаю я.

– Куда? – удивленно спрашивает она. Нарушение привычного ритуала свидания сбивает ее с толку, и она еще не знает, как реагировать. Переспрашивает второй раз: – Куда?

– Да куда угодно, – отвечаю, опять откидываясь на подушки. Я переоценил свои силы. Даже глядя ей в лицо, боковым зрением вижу ее обнаженное тело и боюсь не выдержать и сорваться. А сейчас, когда сказал наконец то, что давно собирался, нужно довести дело до конца.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – медленно говорит она и протягивает мне сигарету.

– Совсем уйдем отсюда, – поясняю я спокойно. – Из города. Куда-нибудь далеко. Вдвоем. Ты и я.

– Куда уйдем? – не понимает она. – Отсюда некуда идти…

– Если ты согласишься, я найду нам дом.

Она сама забирает у меня сигарету и глубоко затягивается. Потом отдает окурок обратно и отрицательно мотает головой:

– Мне некуда идти.

Она выделяет «мне», и я чувствую, как сжимается сердце. Ира спокойно поправляет волосы, убирая случайную прядь с лица, и поясняет:

– На юг, в сторону Екатеринбурга, не пройти из-за собак и демопсов. На север мимо завода мне вообще не пройти, или ты забыл?

– Демон не все время сидит на месте. Сегодня я видел – он улетел. Его не будет несколько дней, и можно спокойно уйти.

Она опять мотает головой:

– Дальше Лисинск, там свой демон.

– Ну и что? Я договорюсь и с ним, я уверен…

– Ты – да. А я не только с ним не договорюсь, но и с местными… Ты, кстати, тоже.

– Почему? У них может не быть своего посредника?

– Это вряд ли, – спокойно возражает Ира. – С севера к нам никто не приходит.

Это верно. Беглецы идут только с юга. От нас до Екатеринбурга добрых пятьсот километров на юго-запад. Вообще не представляю, как туда дойти. На север, в другую сторону – Лисинск, еще один районный центр. С юга, из сел и городков продолжают идти люди. С севера – никогда. Значит, там свой демон, с которым договорились. На юге наверняка тоже есть, а в крупных городах и не по одному – но где-то дальше, так что сфера их влияния не доходит до нашего города. К тому же демон Ли летает только на юг. Хотя… Мы сами на юге от завода, так что просто можем не видеть, как он направляется в сторону Лисинска…

Но она права – идти в зону, где пересекаются территории двух демонов, просто самоубийство.

С востока и запада к нам не подобраться: река и скалистый кряж надежно охраняют город, оставляя всего две дороги для входа и выхода.

– Пойдем на юг, – упрямо говорю я. – От собак можно отбиться, демопсы меня не тронут… И тебя не тронут, если ты будешь со мной.

– И что мы там будем делать? – спрашивает она. – Где жить?

– Найдем дом, – торопливо говорю я, слыша в ее голосе нотку интереса. – Живут же там люди. А уж со мной ты точно не пропадешь… Я ради тебя в лепешку разобьюсь, ты же знаешь…

Но уже вижу, что все напрасно. Она опять теряет интерес к разговору и равнодушно говорит:

– Да нет, ерунда все это… Какой дом? Зачем? Если бы там можно было жить, люди бы к нам не бежали, верно?

– Но они не такие, как… – Я прикусываю язык.

– Как ты? Так и я не такая… Ладно, все. Мне пора.

– Подожди. – Я хватаю ее за руку. – А вдруг выберут тебя?

Ира смотрит мне в глаза. Второй или третий раз за вечер. Она спокойна. Кажется, даже улыбается.

– Если выберут, отведешь меня к своему другу, – говорит она и высвобождает руку. – Я такая же, как все… Не забывай об этом.

Ира встает с тахты, демонстративно не касаясь меня, и начинает одеваться. Я так взволнован разговором, что несколько секунд позволяю себе смотреть на нее. Потом откидываюсь на подушку и на ощупь лезу за сигаретой – она не разрешает мне провожать ее.

Слышу характерные, знакомые наизусть звуки. Вот она натягивает джинсы и уходит в коридор… Шорох волос о расческу… Свист нейлона о нейлон – она надевает куртку. Тихо щелкает собачка замка – Ира оставляет меня одного. Она никогда не прощается.

Я вскакиваю и торопливо натягиваю на себя одежду. Задуть лампу, выскочить на лестничную площадку и запереть дверь на ключ – дело одной минуты. Вот я уже несусь по улице, таращась в темноту. Глаза постепенно привыкают, бегу я быстро и очень скоро нагоняю Иру – вижу ее силуэт, смазанный дождем. Не приближаясь, чтобы она не услышала меня, провожаю до дома, убедившись, что она благополучно исчезает в дверях своего подъезда.

После этого разворачиваюсь и медленно плетусь домой. Сегодня хоть что-то сдвинулось с мертвой точки. «В следующий раз я опять заговорю с ней», – даю себе клятву и откидываю капюшон куртки с головы. Мне жарко, я задыхаюсь.

Она сама установила мне дни свиданий. Четверг и пятница. Не знаю, почему именно эти дни. Да это и не важно. Главное, что их два. Всего два.