Несущий свободу - Игорь Поль

Повсюду пахло войной – непередаваемой смесью из жженого кирпича, мокрого пепла, гниющего мусора и разлагающихся под обломками человеческих останков. Выстрелы грохотали уже со всех сторон. Навстречу, прижимаясь к стенам, тянулись люди: женщины подталкивали детей, отцы оглядывались назад, втягивая головы в плечи. И все вместе с ненавистью смотрели на их бронежилеты. С запада, со стороны реки, доносились взрывы.

Вскоре им попался первый убитый – бородатый мужчина с разорванным животом. Пыль присыпала его лицо. Горло щипало от гари. Ханна заволновалась – не пора ли вставить носовые фильтры? Решила подождать – с ними ее голос становился слишком гнусавым. Редакция не желала слушать про мины, начиненные газом, от нее требовали нормального волнующего тембра. Домов с целыми стеклами больше не осталось – все стекла теперь хрустели под ногами, точно сухое печенье.

Хесус осторожно выглянул за угол.

– Эй, где мусульмане? – крикнул он по-испански, обращаясь к пареньку в зеленой ветровке, с увлечением палящему из автоматической винтовки куда-то вдоль улицы.

Паренек с неохотой оторвался от своего занятия. Окинул подозрительным взглядом их грязные бронежилеты с белыми буквами.

– Там. Через мост идут. Будете снимать?

– А как же! – Хесус выпустил одну камеру, маленький жук начал описывать петли вокруг паренька. Боевик с нашитым на груди крестом надулся от важности и несколько раз пальнул в никуда, просунув ствол между двумя обломками бетонного козырька.

– Все-все, достаточно! – крикнул ему Хесус. – Отлично вышло. Мы пойдем к мосту, снимем еще кого-нибудь из ваших.

– Туда идите! – ткнул пальцем паренек. – Здесь мины. И с той стороны тоже бьют – кислотные заряды. Мы потому и отошли.

Далеко за углом бухнул взрыв. Сверху посыпались мелкие камушки, звякнула каска на Ханне, кусочки бетона весело закувыркались по тротуарам.

Ханна невольно улыбнулась хитрости оператора: теперь, думая, что прославится, паренек не станет стрелять им в спину, когда они пойдут к мосту. Это поначалу журналистов привечают все, кому не лень, но когда война затягивается, люди начинают убивать всех подряд. Каждая новая смерть влечет за собой новое возмездие, каждая изнасилованная девочка взывает к мести; люди ожесточаются, водоворот страха и ненависти вращается все быстрее, заглатывая правых и виноватых, и тогда съемочные группы превращаются в ненужных свидетелей.

Хесус сунулся в снарядную воронку и замахал руками, привлекая ее внимание. Пригнувшись, Ханна проскочила открытое место и упала рядом.

– Что случилось? – встревоженно спросила она.

– Мы облажались, Ханна. Вчера на Гандади грохнули полковника бошей из штаба миротворцев. Сейчас как раз делают заявление. Боши устроили пресс-конференцию вне расписания.

– Не смертельно, – отмахнулась она. – Снимем наступление мусульман. Тоже пойдет на «ура». Нельзя участвовать во всех событиях одновременно.

Снова просвистела мина. Взрыв глухо бухнул в воде, подняв тучу брызг.

Хесус сочувственно посмотрел на нее. В налезающей на глаза каске он походил на большой гриб.

– Ханна, – терпеливо пояснил он, – этот убитый оберст – родственник ольденбуржского правителя. Карл объявляет ультиматум Альянсу – в течение недели выдать руководителей «Тигров освобождения», в противном случае рейхсвер перейдет в наступление и очистит двухсотмильную буферную зону от повстанцев. Терпение нации истощено и так далее.

– Это же настоящая война! – ужаснулась она.

– Тихо! – Он прижал палец к уху, прислушиваясь. – Ольденбург выводит своих наблюдателей!

Прижавшись к пахнущей гарью земле, Ханна включила свой ком.