Башни над городом - Александр Конторович

И не выдержали нервы – рванул вперед афганец! Всё поставив на этот безудержный натиск, отбросив в сторону все предосторожности. Нельзя быть слишком осторожным перед глазами такого множества соотечественников.

«Он слишком боится смерти, не решается доверить свою жизнь воле Аллаха!» – вот вынесут такой вердикт товарищи и командиры – и всё…

Рискнул Масуд, доверился своим чувствам и слепой ярости!

Рывок!

Удар!

Словно пушечное ядро просвистело около виска – аж ветром повеяло!

Но – мимо… всего на пару сантиметров.

Мой ответный удар не был столь силен и эффектен. Но он был точен – моджахед сунул правую руку под мышку левой руки и прижал её. Больно! И дыхание я ему сбил. Похоже, что и ребро сломал, вон, как он скривился.

Пропускаю его мимо себя и дергаю левой рукой за правое плечо, раскручивая противника на себя. А он ещё по инерции стремится вперед, вот и разворачивается, сам того не желая, навстречу ещё одному удару.

Открыто у него солнечное сплетение – туда и бью!

Масуда вырвало кровью, ноги его подгибаются, и он тяжело рушится на песок.

Жив?

Присаживаюсь на корточки, стараясь держаться вне зоны поражения.

И правильно!

Левая его рука, не достаёт до меня всего на ладонь!

Не только жив, а ещё и зол до крайности. Вот только сил на нормальный удар уже нет…

Он дважды пытается встать – бесполезно, ноги не держат и дыхания не хватает.

Встаю и поворачиваюсь к Ширвани, делаю несколько шагов в его сторону.

– Машалла! – развожу руками. – Твой воин смел и силён, Ширвани! Но, Аллах не даровал ему победы сегодня! Кто мы, чтобы выражать своё несогласие с его волей?

Дипломатия…

А вот, что ответит главарь?

Оспорит волю Аллаха?

Ну-ну… он тоже не о двух головах. Всё происходило на глазах у всех, бой был честным. Ну, это если с моей точки зрения судить, афганцы могут думать и иначе.

Но своё обещание Ширвани должен теперь исполнить.

Он молчит, теребит бороду.

Взгляд главаря останавливается на Масуде, перескакивает на полковника, на моджахедов…

Не дожидаясь, пока он примет решение, подхожу к тому молодому парню, в винтовку которого я так удачно метнул оба ножа. Наклоняюсь и выдергиваю из приклада свой «Боуи», оставляя на месте оружие противника. Возвращаюсь и втыкаю нож в землю около неподвижного Масуда.

Поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Ширвани. В его глазах застыло непонимание.

– Он воин! А воин должен иметь хорошее оружие! Мой нож – хороший нож! Пусть владеет – заслужил!

Поторопился я? Опередил решение командира?

С военной точки зрения – так. А с точки зрения афганцев?

В толпе звучат одобрительные выкрики – местное население оценило жест!

– Хорошо! – Поднимает руку вверх главарь. – Ты честно выиграл бой! И будешь нашим гостем два дня!

Угу, а заодно ещё и гарантией того, что наша авиация не станет бомбить вашу колонну на марше назад…

Через три дня, когда я выпрыгнул из автомобиля у ворот базы, меня сразу же запихали в вертолет и отвезли в Кабул. Там, не дав даже толком привести себя в порядок, потащили сразу к Роджерсу.

Генерал тянуть не стал и принял меня уже через несколько минут.

– Цел? – окидывает он меня внимательным взглядом.

– Всё в порядке, сэр! Только спать очень хочу, устал…

– Успеешь, тебе полагается отпуск для поправки здоровья. Месяц!

– Но, сэр… я должен сдать дела…

– Твой заместитель, лейтенант Марш – справится?

– Да, сэр! Всё это время, что я отсутствовал, он как раз и замещал меня на базе.

– Ну, значит, ещё месяц выдержит.

По итогам всего этого безобразия меня представили к «Бронзовой звезде»! Уже кое-что!

А генерал, в присутствии моего руководства, выразился кратко и энергично, дав понять, что он внимательно прочитал все рапорта относительно моей нестандартной манеры общения с местным населением.

– Джон может завести себе медведя и играть ему на балалайке хоть каждый день! Заслужил! Он своё дело знает и не надо ему мешать! Покажете себя таким же образом – страна и ваши заслуги оценит как полагается!

А начальника транспортной части вышибли домой уже на следующий день. С неприятной пометкой в личном деле (и существенной брешью в финансовом довольствии). Досталось и его подчинённым – «пряников» хватило на всех.

Впрочем, меня это не касалось…