Знак - Вероника Рот

Он смотрел в иллюминатор. Слева показалась долька Туве, белая от снега и облаков. Он вспомнил, что шотеты называют планету Урек, что значит «Пустая». С этой высоты действительно ничего не видно, кроме белизны.

Сизи принесла ему чашку чая. Судя по зеленовато-желтому цвету – тонизирующий отвар. Акос пока не слишком преуспел в приготовлении таких, ему в основном приходилось работать с тихоцветами, из которых получалось то снотворное, то обезболивающее. На вкус чай оказался горьковатым, как свежесорванный стебелек, но Акос сразу почувствовал себя лучше.

– Как Исэй? – поинтересовался он.

– Исэй… – сестра нахмурилась. – Надеюсь, мне удалось до нее достучаться сквозь ледяную корку горя. Поживем – увидим.

Акос был уверен: они увидят, да еще как. И наверняка – не то, что ожидают. Он заметил, с какой ненавистью Исэй смотрела на Кайру, стоя возле бездыханного тела сестры.

И вряд ли простой разговор с Сизи сможет ослабить эту ненависть, какими бы теплыми ни были их отношения.

– Но я не сдамся, – добавила Сизи.

– Какое упорство! Вот она – замечательная черта, присущая моим детям, – по лестнице на палубу поднялась мама. – Они настойчивы, а точнее, твердолобы.

Она улыбалась. У мамы странная манера хвалить людей, подумал Акос и задался вопросом, не рассчитывала ли она на его «твердолобость», слишком поздно отправляя их в тюрьму. Или действительно не учла, что Айджа, став оракулом, вмешается в ее планы. Кто знает?..

– Айджа очнулся? – осведомился Акос у матери.

– Очнулся, – вздохнула она. – Но ни на что не реагирует, по-моему, он меня не слышит. Не представляю, что Ори с ним сделала, прежде чем он…

Акос вспомнил Айджу с Ори. Они вцепились друг в друга на том злополучном помосте. Она попрощалась с ним так, словно умереть предстояло ему, а не ей. Затем прикоснулась к нему, и Айджа упал. Что делало с людьми ее прикосновение?

Ори уже никогда не ответит на этот вопрос.

– Надо дать ему время, – продолжила Сифа. – Потом посмотрим, нельзя ли с помощью Ризека восстановить Айдже память. И у Кайры, конечно, найдется пара-тройка полезных идей.

– Спорю на что угодно, – мрачно добавила Сизи.

Акос отхлебнул чая и немного расслабился. В конце концов, Айджа спасен, Сизи и Сифа живы.

А он чувствовал себя спокойнее, зная, что шотеты, напавшие на его дом и убившие отца, – мертвы. Их знаки были вырезаны на его руке. Ну, или будут, когда Акос нанесет шрам в память о Васе.

Суденышко продолжало полет, Туве почти скрылась из виду, теперь в иллюминаторе перемигивались звезды да сияла отдаленная планета. Золд, насколько Акос помнил астрономию. Хотя мог и ошибаться, отличником он никогда не был.

Молчание прервала Исэй, покинувшая камбуз. Девушка выглядела лучше, чем два часа назад: волосы стянуты в тугой пучок, окровавленный свитер сменила чистая рубашка. Свои руки Исэй тщательно вымыла.

Она встала на краю палубы.

– Сифа, покиньте орбиту и вбейте в навигатор координаты штаб-квартиры Ассамблеи.

Сифа вернулась в капитанское кресло и бесстрастно произнесла:

– Почему именно туда?

– Они должны убедиться, что я жива, – Исэй смерила ее холодным, оценивающим взглядом. – Кроме того, там найдутся подходящие камеры для Ризека и Айджи, где те и останутся, пока я не решу, что с ними делать.

– Исэй… – начал Акос и замолчал.

Все, что мог, он давно уже сказал.

– Не испытывайте моего терпения, иначе узнаете, что и у него есть границы, – Исэй заговорила как канцлер, а не как девушка, когда-то погладившая его по голове и назвавшая тувенцем. – Айджа – гражданин Туве. С ним будут обращаться так же, как и с прочими. Разве что ты, Акос, пожелаешь объявить себя шотетом. Тогда я буду с тобой обращаться как с мисс Ноавек.