Могучая крепость - Дэвид Вебер

Подводная Гора просиял, и Маклин почувствовал, что улыбается в ответ. Сандра Люис была старшим химиком колледжа, хотя теперь, когда у Маклина был доступ к компьютерной библиотеке Сыча, он предположил, что на данный момент правильным термином, вероятно, будет «алхимиком». Колледж нащупывал путь к тому, что Мерлин называл «научным методом исследования» ещё до того как он появился, но условия, установленные Эриком Лангхорном и Адори́ Бе́дард в Святом Писании, сделали процесс… трудным, если не сказать большего. И опасным.

Когда Лангхорн и Бе́дард создали Церковь Господа Ожидающего, они поняли, что простого рассказа людям о том, что Бог запретил им делать, никогда не будет достаточно, чтобы навсегда подавить человеческое любопытство, и потому они предоставили «чудесные» объяснения для невероятно широкого диапазона явлений, которые в противном случае могли бы спровоцировать вечно любознательных людей задаваться вопросом, почему такие вещи случаются. Предлагая эти объяснения под прикрытием непогрешимого одобрения Архангелов — и Самого Бога, если уж на то пошло — они проделали удивительно хорошую работу по предотвращению этих «почему»-вопросов. Что, возможно, было не слишком удивительно, учитывая что сомнение или оспаривание этих объяснений приравнивалось к сомнению в Боге, что было немыслимо для любого, кто вырос под эгидой Святой Матери-Церкви и её Инквизиции.

В то же время, однако, потенциальные семена для такого рода вопросов были заложены в самом Писании, в направлениях, которые требовались для успешной колонизации планеты, которая изначально не предназначалась для жизни человечества. Мерлин называл этот процесс «терраформированием», и это была колоссальная задача для любого мира без передовых технологий.

И это поставило «Архангелов» перед чем-то вроде дилеммы. Первоначальным колонистам (и их потомкам) безусловно требовались хотя бы какие-то технологические инструменты, если они хотели выйти из своих первоначальных анклавов, претендовать на всю поверхность планеты и — прежде всего — выжить. Ведь это, в конце концов, и было первоочередной целью создания колонии. Даже сумасшедшие, какими были Лангхорн и Бе́дард, были вынуждены признать это! И если бы эти инструменты не были предоставлены с самого начала, потребность в них очень скоро привела бы к их изобретению на месте… вызвав тем самым как раз те инновации, которые они оба были полны решимости предотвратить. Таким образом, у «Архангелов» не было другого выбора, кроме как давать «божественные инструкции» по таким вещам, как животноводство, методы внесения удобрений, гигиена, базовая профилактическая медицина, определённые производственные процессы не выше «деревенского уровня» и целый ряд других необходимых навыков и методов.

Тот факт, что эти инструкции всегда срабатывали, если им следовали должным образом, служил опорой и мощным подкреплением «чудесного», в корне ненаучного мировоззрения, которое сохранялось в течение стольких столетий. И всё же люди оставались людьми. Всегда находились те, кто хотел копнуть немного глубже, понять вещи ещё глубже, и, несмотря на орлиный взор Инквизиции, который она не спускала с этих пытливых душ, иногда вопросы всё равно задавались.

Несмотря на это, прогресс в развитии чего-либо подобного научному методу оставался крайне медленным, даже в Королевском Колледже. Однако при короле Хааральде этот процесс набрал скорость и получил более широкое признание… по крайней мере, в Черис. Что, как подозревал Маклин, вполне могло иметь некоторую связь с личной и разъедающей ненавистью Жаспера Клинтана к одному далёкому королевству.

С момента прибытия Мерлина — и начала открытого конфликта между Черис и «Группой Четырёх» — процесс значительно ускорился, и доктор Люис была одной из его самых восторженных приверженцев, хотя её фактические знания в области химии оставались в основном эмпирическими. Она знала, что произойдёт в энном числе химических реакций, и знала, как получить очень большое количество полезных химических соединений, но при этом она — по крайней мере, пока — не понимала, почему происходили эти реакции или образовывались эти конкретные соединения. Если только Маклин не ошибался, это должно было измениться в течение следующих нескольких лет. На самом деле, это уже менялось, но на данный момент любые ответы, которые она могла бы придумать на вопросы Подводной Горы, всё равно были бы основаны на этих чисто эмпирических знаниях.

— На самом деле изготовить состав ничуть не сложнее, чем порох, — продолжил коммодор. — В чём-то немного опаснее, в чём-то — меньше. Хорошей новостью является то, что многие ингредиенты уже были доступны оптом, например у производителей удобрений. Плохая новость заключается в том, что, как и сам порох, смешивание этих ингредиентов может быть немного опасным. — Он фыркнул. — Я думаю, вряд ли могло быть иначе, учитывая, что вся идея заключалась в том, чтобы придумать что-то, что надёжно воспламенялось бы от трения. И это что-то действительно это делает!

Он покачал головой, а на его лице мелькнуло ироничное веселье.

— Он очень легковоспламеняющийся? — спросил Маклин. — Очень чувствительный?

— Нет. Нет, настолько. — Подводная Гора покачал головой. — На самом деле, он кажется почти идеальным — по крайней мере, в качестве основы для артиллерийского взрывателя. Арвин сейчас запускает для меня тестовую программу по этому вопросу. У нас слишком мало настоящих снарядов, чтобы поиграть с ними — не тогда, когда людям Эдвирда приходится изготавливать каждый из них для нас вручную, — но он придумал несколько хитроумных способов проверить конструкцию уже имеющегося предохранителя, и надёжность пока действительно, действительно впечатляет, Ражир.

Маклин кивнул. Основная конструкция, о которой говорил Подводная Гора, на самом деле, по крайней мере частично, была работой императрицы Шарлиен. Подводная Гора был тем, кто придумал идею использования детонирующего от трения соединения внутри герметичной трубки. Он понял, что наиболее надёжным методом подрыва нарезного снаряда было бы покрыть внутреннюю часть трубки подходящим горючим составом, а затем позволить железному шарику внутри трубки лететь вперёд, и, когда снаряд попадёт в цель, ударить по внутренней части трубки, воспламеняя состав и подрывая снаряд.

Однако именно Шарлиен предложила закрепить шарик в середине трубки с помощью отрезка проволоки, чтобы она удерживала его, пока снаряд ускоряется в канале ствола орудия. Проволока надёжно удерживала шарик на месте, помогая предотвратить случайную детонацию до тех пор, пока снаряд не был выпущен. В момент выстрела силы ускорения срезали проволоку, и шарик отлетал к заднему (и непокрытому составом) концу трубки и оставался там до тех пор, пока снаряд не достигал своей цели. В этот момент шарик, освобождённый от удерживающей его проволоки, начинал движение вперёд, врезался в переднюю часть трубки, воспламенял состав, которым она была покрыта, и — Бум!

Это было простое и элегантное решение… предполагая, что кому-то удалось придумать подходящий зажигательный состав. Существовало множество