Протекторат - Олег Авраменко

— И как он это объяснил?

— Очень просто: что устал от неопределённости своих отношений с Викой, что хочет настоящей крепкой семьи, хочет детей, хочет обычного человеческого счастья. Я прекрасно поняла его, потому что сама хотела того же самого. Вот и согласилась — сразу, почти без раздумий. Мы улетели вместе, а в пути поженились. Сначала это казалось нам немного безумной авантюрой, но позже… Короче, за пять с лишним месяцев путешествия мы убедились, что поступили совершенно правильно. Мишель замечательный человек. — Элен сделала паузу и пристально посмотрела на меня. — Почти такой же замечательный, как ты.

Я смущённо отвёл взгляд.

— А как отнеслись к этому Вика с Тори?

— Совершенно спокойно. Наверное, они давно были готовы к этому. И даже не наверное, а наверняка. Ведь ты знаешь об их способностях. Правда, Тори немного огорчилась — но не очень сильно. А Вика, то она, как мне показалось, и вовсе была рада, что Мишель ушёл от неё.

— Понятно, — сказал я. — А как они вообще поживают?

— Как и раньше. Сотрудничают с братьями Янгами, ловят преступников и между делом присматривают за тем, чтобы наш мир снова не охватила эпидемия временных парадоксов.

— О Еве по-прежнему ничего не слышно?

— Нет, ничего. По пути мы сделали остановку на Терре-Сицилии и встречались там с президентом Конте. Он продолжает её искать, но пока безуспешно. Бедняга — ведь во многом ради неё он согласился продолжить дело адмирала Сантини. Так, во всяком случае, утверждают Вика с Тори, а они знают, о чём говорят.

Ева Монтанари исчезла восемь лет назад, вскоре после государственного переворота на Терре-Сицилии. Исчезла бесследно, и отыскать её не помогли даже поразительные способности Вики и Тори. А если говорить начистоту, то она их попросту перехитрила, устроив такое стечение обстоятельств, которое помешало им вернуться в нужное время и в нужное место и узнать, что же на самом деле случилось. Кстати сказать, в этом деле было ещё одно пикантное обстоятельство: при бегстве Ева умыкнула у своих подруг их любимую яхту «Звёздный Скиталец» и вместе с ней как в воду канула. Мотивы, которые побудили её на такой шаг, так и остались неясными…

Я медленно прошёлся по комнате и остановился возле книжного шкафа, где на одной из полок, на самом видном месте, стояли в ряд семь книг, написанных моей женой, Алёной Габровой-Поляковой. В наше время подавляющее большинство художественной литературы выпускается исключительно в электронной форме, и лишь самые популярные книги также печатаются и на бумаге — в виде роскошных подарочных изданий. К числу таковых принадлежали и книги Алёны.

— А ты так ничего и не пишешь? — спросил я у Элен.

— Нет, — грустно покачала она головой. — Иногда пытаюсь писать — стихи, прозу, — но ничего путного не получается. Всё слишком пресно, слишком примитивно, никакой глубины. Не понимаю, в чём тут дело. — Элен подошла к шкафу и взяла с полки последний роман Алёны, озаглавленный просто и бесхитростно: «Сёстры». — Я уже прочитала его. Правда, в испанском переводе, который купила на Эль-Парайсо; английского оригинала я там не нашла, а ждать до прилёта на Дамогран не хотела. Читала — и плакала. Не только потому, что книга о нас с Алёной и о Вике с Тори. Просто… просто я чувствовала, что могла бы написать это и сама. Написать точно так же, точно теми же словами… Но, — в её глазах заблестели слёзы, — не могу. Ничего не могу…

Из холла донеслись громкие голоса. Спустя несколько секунд в гостиную вошли Юля с Алёной, а за ними шествовал Билл, лицо которого сияло ярче чем даже шевроны на рукавах его капитанского кителя.

Радостно выкрикнув с порога «Папа!», дочка бросилась ко мне, обхватила руками мою шею и крепко поцеловала меня.

— Полегче, лапочка, — растерянно пробормотал я. — Кажется, ты промахнулась. Ведь это не меня, а Билла произвели в капитаны.

— Я его уже поздравила, — ответила Юля. — А теперь ты поздравь меня.

— Поздравляю, госпожа капитанша. — Я никак не мог взять в толк, что происходит. — Но с чем?

Юля посмотрела на меня сияющими глазами:

— Я назову её Викторией, па. А звать её мы будем просто Тори. Ты ведь не против, дедушка?

Наконец-то я всё понял. Жизнь, несмотря ни на что, продолжалась…