Улица Теней, 77 - Дин Кунц

* * *

Том Трэн

Шестипалой рукой, быстрой, как молния, чудовище схватило Падмини за горло, другой рукой обняло, прижимая к себе. Пистолет оказался между ними, Падмини дважды выстрелила в живот чудовища, но машинного в нем было больше, чем человеческого, и только выстрелы в голову — рвущие логические цепочки — могли его остановить. Опустошение попыталось укусить ее, но Падмини, отдергивая голову и отворачиваясь, избежала сначала одного укуса, потом второго.

Чудовище потащило ее через порог в помещение бассейна. Том шел следом, держа «беретту» обеими руками, надеясь четко увидеть в прорези прицела мерзкую физиономию монстра, боясь выстрелить, потому что мог попасть в Падмини, отчаянно вертящую головой в попытке избежать укуса. Доктор Игнис стоял чуть в стороне от двери, с перекошенным лицом, отчасти от ужаса, отчасти от осознания триумфа. Действуя инстинктивно, Том выстрелил Игнису в правое плечо, и тут же Одно завопило от ярости множеством голосов, донесшихся из стен, потолка, бассейна. Чтобы защитить Игниса, Опустошение отбросило Падмини и прыгнуло на Тома. Пусть и не полностью автоматический, пистолет мог стрелять с той скоростью, с какой стрелок нажимал на спусковой крючок, и морда чудовища уже разлетелась вдребезги, когда оно ткнулось в Тома и сбило с ног.

* * *

Туайла Трейхерн

Уинни, поднятый над головой Опустошения, нежный ягненок, предназначенный в жертву, но потом опущенный вниз, оказавшийся лицом к лицу с серым священником, который прошипел освящение жертвы и обнажил зубы для смертельного укуса. Спаркл уже успела подхватить карабин и вонзила штык в поясницу монстра, но результата это не принесло. Туайла с диким криком — ничего музыкального в нем не слышалось, это был крик ярости, ужаса и всесокрушающей любви — нажала на спусковой крючок, потом второй раз, третий. Серые зубы приблизились к гладкой щечке, а потом голова монстра разлетелась, Опустошение повалилось на пол, выронив Уинни, неукушенного, с расползающимися по лицу серыми наномашинами.

* * *

Бейли Хокс

Потрясенная Падмини вышла в коридор.

Том Трэн последовал за ней, крепко держа Кирби Игниса за левую руку, вдавив дуло пистолета ему в шею.

— Ситуация патовая! — прокричал Бейли.

Понимая, что его могут и не создать, если Игнис умрет, Одно приглушило легионы своих голосов, хотя ярости в них не уменьшилось.

Зажимая рану в правом плече пальцами левой, Кирби Игнис выглядел удивленным, и это не делало ему чести, раз уж он мог удивляться после того, как повидал Одно и мир, у истоков которого стоял его институт. Он не ожидал, что в него выстрелят, поскольку, несмотря на высказанное сожаление и заявление, что такого будущего не должно быть, он так и не признавал себя виновным. Его ужасали такие непредвиденные последствия, но он еще не мог признать свою ответственность за случившееся.

В стенах легионы продолжали протестовать, все одним голосом выражали одинаковую бессловесную ярость, являя собой безликую толпу будущего. Одно, похоже, дискутировало с собой, решая, каким должен быть следующий шаг.

— Бейли, вы совершаете ужасную ошибку, — заговорил Игнис. — Моя работа, наша работа в институте может освободить человека от страданий. Мир станет лучше.

Бейли подумал о том, как часто внешность не соответствует внутреннему содержанию. Люди вокруг Гитлера напоминали доброго дядюшку, розовощекого кузена, дедушку с трубкой и в шлепанцах, с обаятельной улыбкой. Тот же Альберт Шпеер[50]выглядел, как Грегори Пек, актер с идеальной внешностью для хороших ролей. Рузвельт называл Сталина «дядюшкой Джо». Дядюшка Джо и дядюшка Хо Ши Мин. Улыбающийся Пол Пот, по приказам которого убили миллионы камбоджийцев, ничем не отличался от добродушного мужчины, какого легко можно увидеть за прилавком ближайшей химчистки.

Когда голоса в стенах успокоились, Игнис обратился к Падмини Барати:

— С помощью наномашин, корректирующих ДНК эмбриона в чреве матери, ни один ребенок не родится инвалидом.

— Или детей просто не будет.

— Нет, нет. Послушайте меня. Наномашины, циркулирующие в крови, смогут распознавать все вредоносные бактерии и вирусы и избавлять человека от любой болезни в сотни раз быстрее антибиотиков.

Свидетель вошел в коридор с лестницы.

— В этом будущем нет болезней.

— Забудьте об этом будущем, — покачал головой Игнис. — Никто не задумывал его таким.

Предложив остальным присоединиться к Спаркл и Туайле, стоявшим в средней части коридора, Бейли обернулся к Свидетелю, который не составил им компанию, и спросил:

— Какой это год?

— Не такой уж далекий от вашего времени, как вы думаете. Две тысячи сорок девятый.

— Я этого не слышал, — Микки Дайм, улыбаясь, покачал головой. — Я не хочу об этом думать. Это не имеет смысла.

Раздался мелодичный звонок: кабина лифта прибыла в подвал откуда-то из глубины.

* * *

Спаркл Сайкс

Она лихорадочно стирала серую жижу с лица Уинни, боясь, что наномашины растворят его кожу, и внезапно Айрис оказалась рядом, помогая ей, найдя в себе мужество выдержать контакт с другим человеком, нежно обтирая левое ухо Уинни, его шею. Наномашины шевелились под пальцами Спаркл, как тысячи расползающихся муравьев, но не кусались и не кололись, и на лице Уинни не появилось язв. Когда она вытирала руки об одежду, у нее создалось ощущение, что движение наномашин замедлилось.

* * *

Бейли Хокс

Когда все собрались в средней части коридора, гипсовые панели начали трескаться, падать с потолка и вываливаться из стен. Одна панель рухнула на них, осыпав Бейли гипсовой пылью и едва не сбив с ног Тома Трэна. Из дыры между балками свешивались вниз белые щупальца, стремясь дотянуться до них.

— Я его убью! — прокричал Том Трэн, еще сильнее вдавливая ствол в шею Игниса.

Но Одно, похоже, решило рискнуть жизнью своего создателя, потому что двери лифта разошлись, и из-под синего света в коридор выплеснулась яростная орда чудовищ, дикой смеси животных, растений и машин. При их виде сердце Бейли упало. Эта орда гоблинов могла появиться разве что в кошмарных снах демонов, когда они спали в аду. И когда чудовища уже накатывали на них, чтобы разорвать на куски, на стенах внезапно замерцали полотнища синего света. Произошел обратный переход, рев чудовищ словно отрезало, ржавчина и пыль исчезли, вместе с мертвыми Опустошениями и монстрами, вырвавшимися из лифта. Остались только выжившие соседи здесь, в настоящем, где увиденное ими будущее еще не наступило, где мир еще не миновал точку невозврата, где существовала возможность пойти другим путем.