Бог войны - Дэвид Вебер

– У… что за дурак… – Силы Брандарка быстро убывали, но он смог покачать головой. – Не вешай мне лапшу… тоже мне, избранник… ты, идио…

Он перешел на бессвязное бормотание, и Базел уставился во тьму, кусая губы. Никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным и бесполезным. Он положил руку на плечо Брандарка, посидел так мгновение, потом встал и пошел к мешку с едой. Он начал было его развязывать, но замер, глядя на длинный, обернутый тканью предмет.

Это был меч Харнака, завернутый в его же запятнанный кровью плащ. Свечение исчезло, как только владелец оружия умер, но Базел чувствовал таившиеся в нем мощь и ненависть, ждущие лишь руку, которая прикоснется к нему. Он не отваживался просто его выбросить. Одним богам известно, что может случиться, если кто-нибудь его поднимет. Но что теперь с этим мечом делать?

Он выпрямил ноющую спину и устало вздохнул. Взять меч голой рукой он не отваживался и держал его в складке Харнакова плаща. Внимательно рассматривая его, Базел обнаружил изображение скорпиона, вытравленное на лезвии под рукоятью. Можно было подумать, что это просто знак Гильдии Убийц, но то, что он видел и ощущал в схватке с Харнаком, заставляло думать иначе. Нет, не зря был здесь символ Шарны. Это доказывало, что дела в Навахке идут еще хуже, чем кто-либо мог даже предположить. Боги! Мог ли Чернаж знать, кто использует его в качестве своего орудия? Вряд ли. Груб был Чернаж и жесток, но он не мог не понимать, что если кто-то из соседей хотя бы заподозрит его в связи с Шарной… Но если Церковь Шарны могла дойти в Навахке до наследного принца, кто знает, где и до кого еще она добралась?

Базел закрыл лицо руками. Он чувствовал себя усталым и изможденным. Лишь у него было доказательство того, как далеко зашло зло в Навахке. Надо было что-то предпринять, но он так устал… Очень, очень устал…

– М-да… – с горечью пробормотал он. – Почему бы не сказать мне, что теперь делать, Томанак?

«Ты действительно хочешь спросить меня об этом?»

Базел убрал руки с лица и оглянулся, но ночь была тихой и спокойной, ничего необыкновенного видно не было. Он сглотнул и перевел дыхание.

– Что до этого, – прогудел он в темноту, – это избранничество мне пока в новинку, и я еще не знаю, что можно спросить, а чего нельзя.

«Ты можешь спрашивать у меня о чем угодно, – сказал внутри его сознания глубокий голос. – Что я могу, то сделаю».

– Да? А что делать с ним? – в отчаянии прокричал Базел. – Я довел его до этого и теперь ничем не могу ему помочь…

«У нас был разговор на эту тему. Я говорил тебе, что могу лечить через моих избранников, – спокойно ответил Томанак, и Базел замер, чувствуя невидимую улыбку бога. – Ты разорил гнездо черных колдунов, спас мага, убил демона, спас целую деревню и одолел служителя Шарны, вооруженного заговоренным проклятым мечом. Неужели после всего этого так трудно поверить, что я помогу твоему другу, если ты меня об этом попросишь?»

– Вы можете его исцелить? – спросил Базел, никак не реагируя на перечень своих выдающихся достижений.

«Мы можем его исцелить, – поправил его Томанак. – Если ты послужишь каналом моей силы. Но это не произойдет мгновенно».

– Пусть не мгновенно, – сразу же отозвался Базел. – Скажите, что и как я должен делать.

«У тебя потрясающий способ воссылать молитвы, – сказал Томанак так сухо, что Базел залился краской, но бог только рассмеялся: – Неважно. Ты такой, какой есть. Но даже если бы это и было в моих возможностях, я бы не стал тебя менять».

Лицо Базела запылало еще жарче, но Томанак снова усмехнулся и сказал:

«Обнажи меч, Базел. Держи его в одной руке и возложи вторую на своего друга. Вспомни о том, каким он был раньше, и изо всех сил желай, чтобы он стал таким снова».

– И это все, что мне нужно делать? – недоверчиво спросил Базел.

«Это окажется не так легко, как ты думаешь, мой друг. И не будь слишком самонадеянным. То, чего нам удастся добиться, настолько же зависит от тебя, как и от меня. Готов?»

Базел занервничал. Одно дело – воевать с демонами и проклятыми клинками. Война – его работа, но целительство – это нечто совсем иное. Ему было не по себе, и он ощущал даже некоторый испуг. Ему предстоял еще один шаг на пути служителя Бога Войны, да, но ему было несколько жутковато оттого, что это был шаг в неизведанное. Он постоял несколько секунд, собираясь с духом, вздохнул и вынул меч. Держа меч в правой руке, Базел опустился на колени возле друга и неуверенно положил ладонь на искалеченное предплечье Брандарка.

«Гм!»

Базел дернул ушами, услышав этот звук в своей голове.

«Постарайся получше, – наставительно сказал Томанак».

– Лучше?

«Базел, мы не собираемся причинить ему вред, но результат лечения зависит от того, насколько ты вовлечешься в процесс. Перестань бояться за него – или за себя? Тебе вовсе не грозит превращение в пурпурную жабу, – успокоил его бог. – Давай!»

Базел покраснел еще сильнее, но губы его тронула улыбка. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и крепко сжал плечо Брандарка. Он опустил голову, упершись лбом в рукоять меча, и попытался забыть теперешнее состояние Кровавого Меча. Это было трудно, труднее, чем он ожидал, потому что образ умирающего друга преследовал его, а где-то в глубине его сознания гнездились сомнения, словно что-то высмеивало его самонадеянность, его надежду что-то изменить. Это была не та битва, к которой Базела готовили с детства. Здесь сила и храбрость не имели значения, здесь он не знал, как поступать и на что рассчитывать. Он стиснул зубы и направил всю свою волю и энергию на решение стоящей перед ним задачи.

Его лоб покрылся испариной, пальцы болели от того, с какой силой он сжимал меч, но медленно – так медленно! – он заставил облик Брандарка, стоявший перед его внутренним взором, измениться. Он оттеснил из памяти реальный образ друга с посеревшим лицом и запавшими губами, как теснят противника на поле боя, и вот уже улыбающийся Брандарк в небрежной позе, в своих непременных кружевах, сидит на палубе парома, покидающего Риверсайд, и терзает его уши своим кошмарным