Троны Хроноса - Шервуд Смит

Глядя на Моррийона, заканчивающего свое резюме, Анарис подумал: «Ты не тот человек, с которым я хотел бы провести всю свою жизнь».

Поддавшись нетерпению, он встал и вывел на экран пульта картину открытого космоса. Когда Пожиратель Солнц заработает на полную мощь, он наконец-то получит свободу.

Он, разумеется, исполнит предписание отца и навяжет рифтерам подобие дисциплины — но не из страха, что отец отключит энергию на их кораблях. Только дурак не подготовил бы запасную энергетическую систему к тому времени, когда его флот достаточно окрепнет для штурма Пожирателя Солнц, у которого значительно поубавится защитников вследствие предстоящей битвы. И после смерти Эсабиана Анарис наконец-то вернется на Артелион. Домой.

Он знал, что ровное, но медленное нарастание мощности станции выводит отца из терпения так же, как и его самого. В любой день Аватар может отменить тщательно составленный Лисантером график экспериментов и приказать Вийе работать без перерыва — пока не добьется полного успеха или не умрет. Но раньше — именно в этот раз, как решил Анарис, — Единство подчинится ему. Скоро, через несколько дней, можно надеяться, он покинет эту проклятую дыру и начнет осуществлять первую стадию своих планов. И Вийя отправится с ним — таково его решение. Плохо только, что отец может это предугадать, — они как-никак оба хореяне.

— Моррийон.

Секретарь поднял на него глаза.

— Ты распоряжаешься установкой гиперрации на моем челноке.

— Да, господин, — подтвердил бори с легкой обидой — он уже докладывал об этом.

— Поставь и на «Телварне». — Это помогло бы ему совершить побег, не теряя контакта с рифтерским флотом и «Кулаком Должара». Отсутствие связи с последним было бы губительным для его планов.

Моррийон открыл рот и заморгал. Весьма довольный тем, что удивил своего секретаря, который почти всегда угадывал его желания, Анарис с улыбкой ждал.

— Понимаю, — сказал наконец бори. — Я велю вытащить из компьютера активирующие коды и привести орудия в боевую готовность. Но как будет насчет ее команды и эйя?

— Они останутся тут. Особенно выжигатели мозгов.

— А келли? Трудно будет удалить их с корабля, не насторожив Барродаха.

— Против них тоже должны быть какие-то способы.

— Посмотрю в базе данных Лисантера, — кивнул Моррийон, задумчиво нажимая клавиши своего блокнота.

— Ну, выкладывай, — сказал Анарис. — Предвидишь какие-то трудности?

— Она знает? — спросил Моррийон.

— Нет, — засмеялся Анарис. — И не узнает — до последнего момента.

— Она очень рассердится, — отважился сказать секретарь.

— Еще бы. Два дня до флагмана будут сплошным удовольствием.

Моррийон скривил рот, и Анарис махнул на него рукой:

— Ступай приведи се.

* * *

Тат посмотрела на свой блокнот, и в глазах у нее снова появился страх.

— Моррийон сейчас будет здесь. Я лучше пойду. — Она направилась к двери и снова повернулась к Вийе. — Если... если вы добьетесь успеха, что будет дальше?

— Ты, Лар и Дем можете присоединиться к нам, если хотите. Мы ничего не сказали бы тебе, если бы намеревались бросить вас здесь.

Тат вспыхнула.

— Вам не придется жалеть об этом, обещаю. Даже Дем... — Она нажала дверную клавишу и вышла — именно вышла, а не выскочила.

Локри лениво проследовал к буферу налить себе кафа и со странной усмешкой оглянулся через плечо на Вийю.

— Я не собираюсь критиковать — на твоем месте я не вылезал бы от Анариса, — но не помешает ли сексуальный контакт скрыть от него наши истинные намерения?

— Нет, — ответила Вийя, чувствуя, как обострилось общее внимание. — Как раз наоборот: при таком контакте можно не разговаривать. — Она улыбнулась. — Как сказала бы Дулу, он жаден до моего тела, но холоден к моей душе.

Жаим вздохнул. Сознавая, что все они зависят от нее и все — даже Марим — на свой лад заботятся о ее благополучии, она добавила:

— А для меня в этом нет музыки.

Жаим не отреагировал, но она почувствовала, что ее слова дошли.

Ивард кивнул на дверь:

— Моррийон.

Седри, взглянув на пульт, осталась довольна. Дверь открылась.

— Наследник вызывает вас к себе, — сказал Моррийон Вийе.

От Иварда с интенсивностью электрического разряда пришла быстрая мысль: Анарис хочет заставить тебя улететь с ним, когда станция будет включена.

Вийю ожег страх, к которому примешивался вызов. Жаль, что нельзя запретить келли и эйя передавать ей то, что они воспринимают от Анариса. Ей достаточно трудно скрывать собственные секреты — теперь придется еще скрывать знание того, чего она знать не должна. Но связь, налаженная инопланетянами с Анарисом, и без того очень хрупка — придется потерпеть.

Выйдя вслед за Моррийоном, она ощутила безмолвную волну понимания со стороны келли.

Всю дорогу до господского сектора Моррийон молчал.

На перекрестках вместо тарканцев стояли теперь деактивированные огры — обычно по одному, но иногда и по двое. У самой двери Анариса Вийя увидела в другом конце загибающегося коридора пару огров по обе стороны дверного вздутия.

Дверь чмокнула, и она вошла.

Анарис сидел за пультом и работал. На экране мелькали закодированные столбцы должарского шрифта. Анарис небрежным жестом выключил изображение, слегка улыбнулся и встал.

Вийя, скрестив руки, ждала посередине комнаты.

— Вечером я встретил твоего приятеля Хрима — он разгуливал по станции. Поскольку делать все равно было нечего, я немного поспрашивал его.

Видя, что он хочет пробудить ее любопытство, Вийя промолчала. Оценивающе посмотрев на нее, Анарис продолжил:

— До Хрима я не встречал никого, кто сумел бы свести сибаритские излишества до такой степени банальности.

Она улыбнулась.

— Я хочу поэкспериментировать с твоими келли и всеми остальными еще до Тронного Зала. Чем лучше я понимаю психическую природу этого сообщества, тем больше убеждаюсь, что нам будет под силу включить станцию в нужное время. И это будет скоро. Сегодня.

— Сегодня нет.

Он слегка приподнял брови:

— Почему?

— Из-за Норио. Боюсь, что его мощь возрастет вместе с мощностью станции. Мы должны сначала обезвредить его.

— Хорошо. Мы уничтожим его, а потом включим станцию.

— Может не получиться. Ты присоединился к нам в конце сеанса и не знаешь, какой это риск. И он увеличивается по мере роста... энергии станции. — Она воздержалась от слова «разумность», хотя про себя определяла это именно так.