Последний танцор - Дэниел Моран

— Что-то я пока ничего...

— Возьми чуть правее, — перебил его Сура. — Крошечная светящаяся точка на самой границе. Если наберешься терпения, увидишь, как она движется. Это всего лишь посыльное суденышко, а не... — Инженер осекся и побледнел, поймав на обычно бесстрастном лице Танцора выражение такого бешенства, что, будь оно направлено на него, он не прожил бы и трех секунд.

Некоторое время спустя Седон опустил телескоп, вернул его хозяину и вытер замасленные руки полой своего одеяния.

— Благодарю, Сура, — сказал он. — Я у тебя в долгу. Индо подал голос, не размыкая век:

— Как думаешь, кто командир? Антон?

— Скорее всего, — согласился Седон.

— Надо было прикончить его, когда имелась возможность.

— Надо было, — сумрачно кивнул Седон. — Во второй раз я такой ошибки не допущу. Кстати, гонца отправили?

— А как же? — удивился Индо. — Еще днем. До первой станции, а дальше семафором. Думаю, наши уже приступили к эвакуации Второго города.

За час до рассвета Дван раздвинул дверной полог и вошел в горницу Седона. Тот ждал его в темноте, едва рассеиваемой тлеющими в очаге углями. Танцор был один, что случалось довольно редко. Гости обычно засиживались допоздна, а слуги придирчиво следили, чтобы огонь не угасал.

— Приветствую тебя, мой друг, — тихо сказал Седон, — и благодарю за то, что ты откликнулся на мой зов. Присаживайся.

Дван уселся на ковер. Приглашение застало его во время несения караула, поэтому он был в плаще и при оружии.

— Что за спешка, Седон? — недовольно спросил он. — Для чего я тебе так срочно понадобился?

Устремленный на него из полумрака пристальный взгляд Танцора несколько смутил Защитника и вывел из душевного равновесия.

— Мы рождаемся ущербными, но жизнь исцеляет, — задумчиво процитировал Танцор.

— Я сознаю, что ущербен, и готов с этим бороться, — автоматически отозвался Дван, хотя не очень понял, что имел в виду Седон.

— Ты Защитник и Слуга живого Пламени. Хватит ли у тебя сил посвятить жизнь Служению Ему и Его Защите?

— К чему ты клонишь? — изумился Дван, растерянно глядя на Танцора.

Голос Седона стремительно набирал обороты.

— Отвечай мне, Джи'Тбад'Эовад'Дван! — прогремел он. — Я Танцор Пламени, и я требую ответа твоим Истинным Именем. Повторяю вопрос: хватит ли у тебя сил посвятить жизнь Служению Ему и Его Защите?

Дван судорожно сглотнул и выдохнул:

— Хватит, я надеюсь.

Седон одобрительно кивнул и заметно расслабился.

— Настал час выбора, мой друг, — снова заговорил он после короткой паузы. — Ты же знаешь, как я тебя люблю.

Чтобы привести в норму внезапно взбесившийся пульс, Двану пришлось применить довольно значительное волевое усилие.

— Знаю, — подтвердил он, хотя и без особого энтузиазма.

— На планетарной орбите находится космический корабль. Курьер. Вероятно, с инструкциями.

Дван ошарашенно уставился на Танцора, переваривая столь неожиданную информацию.

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил он.

— Какая разница? Важно, что он там, а это значит, что всех нас ожидают большие перемены.

— Ну это и дураку понятно.

— Дураку — может быть, — прищурился Седон, — а вот понятно ли тебе? Ты ведь в курсе, что наши беспринципные Старейшины сделали все возможное, чтобы сократить до минимума шансы нашей колонии на выживание?

— В курсе, — угрюмо буркнул Защитник.

— А знаешь ли ты, что они с самого начала не собирались оставлять меня в живых?

— Постой-постой, — запротестовал Дван. — На мой взгляд, это уже перебор. Не стану отрицать, что владыки Анеда поступили с вами жестоко и даже подло, но еще не факт...

— Тогда скажи мне, — оборвал его Седон, — чем может грозить всей колонии и мне персонально появление на орбите курьерского звездолета после стольких лет ожидания?

— Ну-у, — неуверенно протянул Дван, — мало ли зачем он пожаловал. Приказ об отзыве привез, например. Хотя не исключено, — закончил он упавшим голосом, — что ты не ошибся и они действительно отправили секретное предписание подвергнуть тебя Распаду. А заодно...

— Что заодно, Дван? — вкрадчиво поинтересовался Танцор.

— А заодно обеспечить принятие таких мер, что колония будет обречена, — нехотя проворчал Защитник.

— Вот видишь, ты сам пришел к тем же выводам, что и я. А теперь ответь, как ты поступишь, если мои предположения сбудутся?

— Буду выполнять свой Долг, ничего другого мне не остается, — с тоской в голосе ответил Дван.

— Долг? А что это такое? Ты не находишь, что это всего лишь красивое слово, придуманное для того, чтобы заморочить голову простакам вроде тебя, и не имеющее ничего общего с реалиями жизни? Попробуй объяснить мне, в чем суть Долга в твоем понимании?

Дван уныло покачал головой:

— Я не сумею выразить этого словами, но не могу даже представить себе, что смогу когда-нибудь поднять руку на Мару и других моих товарищей. Ты просишь меня...

— Извини, — перебил его Седон, — но пока что я ни о чем тебя не просил, только задавал вопросы. Дван тяжело поднялся на ноги:

— Мне... мне надо подумать. То, что ты предлагаешь...

— И опять ты ошибаешься, я еще ничего тебе не предлагал, — улыбнулся Танцор, хотя улыбка вышла довольно натянутой. — Но заклинаю тебя Именем Безымянного, хорошенько поразмысли, правильный ли ты делаешь выбор? Ты же понимаешь, что дома тебя никаких заманчивых перспектив не ожидает. А вот если бы ты смог остаться здесь... Жаль, конечно, что я не нашел времени поговорить с тобой раньше и сделать это бережно, не с наскоку, но сейчас, когда настал критический момент, я поневоле вынужден прибегнуть к предельной откровенности. Ясно, что Путь Танцора тебе закрыт навсегда, но я знаю также, что среди твоих коллег нет ни одного, кого ты мот бы назвать по-настоящему близким другом. Среди моих приверженцев есть две носительницы очень приличного происхождения. Обе служили в Храме и имели неплохие шансы со временем обрести статус Дочерей Хранительницы. Они хорошо образованны, обучены поддерживать беседу на самые разные темы и знают толк в любви. Присоединяйся к нам, Дван, и ты не пожалеешь. Мы построим большой дом для тебя и твоих избранниц. Ты волен любить кого захочешь и можешь заниматься всем, чем пожелаешь, я же готов сию минуту поклясться своим Истинным Именем, что создам с твоей помощью такой мир, где ни одна живая душа никогда не осмелится упрекнуть тебя в измене.

Дван замер на месте. Его знобило. С трудом подавив дрожь, он поднял голову и сухо сказал: