Стрелок. Путь на Балканы - Иван Оченков

— И какова вероятность, что граф признает своего байстрюка?

— Трудно сказать. Вадим Дмитриевич, насколько я знаю, решительно настроен против, а приказать ему, сами понимаете, никто не может.

— А что за история с флотом?

— Вы и об этом слышали? Ну, тут все просто, он, как выяснилось еще и весьма недурно разбирается в гальванике, и даже что-то им починил однажды. Спохватись они чуть ранее, Будищева просто перевели бы в морское ведомство, но теперь он старший унтер-офицер и георгиевский кавалер, да еще и история с происхождением…

— А сам он что хочет?

— Господи, да кто же его будет спрашивать! Хотя, кое-кому такая блажь пришла, но ответ был столь удивителен, что я иногда даже сомневаюсь, не анекдот ли это.

— И что же он ответил?

— Он сказал, цитирую, что "в гробу видел обе эти перспективы", чем изрядно фраппировал окружающих!

— Не может быть! — засмеялся Барановский, но затем, отойдя в сторону, задумался. — "Гальванер, изобретатель, просто человек с неординарным мышлением, нет, такого самородка упускать нельзя!"

Дмитрий с тоской смотрел на мичмана Нилова и ругал себя последними словами. Сколько раз говорил он себе: — "язык твой — враг твой", — но все еще регулярно попадал в неловкие ситуации, ляпнув что-нибудь не подумав. Вот и теперь… впрочем, обо всем по порядку.

Нилов, как видно не оставивший мысли перетащить Будищева на флот, отсутствовал недели две, а затем снова появился в ставке цесаревича. История с предполагаемым бастардом рода Блудовых набирала все большую огласку, и дошла, наконец, и до великого князя Константина Николаевича. Генерал-Адмирал слыл человеком либеральных взглядов и оттого пользовался немалым авторитетом в кругах, кои принято называть прогрессивными. Решив, что этот случай весьма удобен для поддержания своего реноме, он приказал немедля наградить героя давно полагающимся ему знаком отличия военного ордена. К тому же, неведомо как, узнав об истории с нехваткой золотого креста, не стал скупиться и распорядился прислать Георгия первой степени. Цесаревич, мягко говоря, недолюбливавший августейшего дядю, услышав об этом, счел себя уязвленным и пообещал сжить военных чиновников со свету, если они не исправят немедля своей ошибки.

Таким образом, на груди Дмитрия в один день добавилось сразу два золотых креста, и он стал бантистом, то есть кавалером, имеющим полный бант знака отличия военного ордена. Надо сказать, что в этой войне он стал первым нижним чином, удостоенным подобной чести, что лишь добавило ему славы.

К тому же цесаревича очень обрадовало нежелание Будищева переходить в морское ведомство, которое наследник престола искренне считал рассадником политической заразы, тем паче, что высказано это было самым категоричным образом.

Нилов уныло пожал плечами, дескать, хозяин-барин, и с досадой заявил, что нужно отправить сообщение своему начальству, а телеграф не работает, поскольку от обильно выпавшего снега, оборвались провода. Надо сказать, что подобные неприятности случались часто в последнее время и доставляли немало неудобств. Так что несколько свободных в этот момент от несения караулов казаков и телеграфист, были немедленно посланы искать обрыв, чтобы как можно скорее восстановить связь.

Поиски были не слишком долгими, однако пока неисправность была найдена и устранена, люди изрядно продрогли и устали. Вернувшись, они доложили о результатах и отправились отдыхать. И вот тут полный георгиевский кавалер и совершил очередную оплошку.

— На такой случай надо радио иметь, — ляпнул он, и, видя по изумленным взглядам, что окружающие его не поняли, пояснил: — ну по беспроволочному телеграфу!

К несчастью эти его слова были услышаны сразу несколькими людьми, тут же ими заинтересовавшимися.

— Это как? — первым опомнился начальник телеграфа титулярный советник Валеев.

"Блин, походу его еще не изобрели" — растерянно подумал Дмитрий, однако деваться было некуда, и вслух спросил лишь: — У вас же мастерская есть?

— Почти наверняка, — с непроницаемым лицом отозвался Нилов.

А барановский просто промолчал, но по лицу его было видно, что он никуда не уйдет, пока не узнает о чем, собственно, речь. Мастерская у телеграфистов действительнобыла, и унтер, скрепя сердце, взялся за работу. Дело осложнялось тем, что он не слишком точно помнил схему искрового передатчика и детекторного приемника. Так, в школе проходили…. Первым делом он нашел небольшой обрезок доски, в который забил несколько гвоздей. Катушку намотал сам, считая витки, и закрепил ее между двумя гвоздями. Диода, разумеется, взять было неоткуда, так что пришлось обойтись кусочком графита, вынутого тут же из карандаша. Нилов и телеграфисты наблюдали за его манипуляции с недоверчивым видом, но, слава богу, пока не вмешивались.

— Динамик-то у вас найдется? — хмуро спросил он у наблюдателей. — Ну, телефон, хотя бы, есть?

— Откуда? — искренне удивился начальник станции. — Это ведь совершенно новое изобретение, такое и в Петербурге вряд ли сыщешь.

— Зашибись! А лампа?

— Какая еще лампа?

— Накаливания, — вздохнул Дмитрий, прикидывая, чем ее можно заменить.

— Погодите, может быть, вы сначала объясните, что хотите получить в результате?

— Это приемник, — пустился тот в объяснения. — Им можно принимать радиоволны, отправляемые с помощью ключа Морзе, как на телеграфе. Нужно только сделать искровый передатчик, но это, как раз не сложно.

— И можно будет связываться без проводов? — деловито уточнил Валеев.

— В общем, да. Пока на небольшое расстояние, метров в двести, но если удлинить антенну, то на пару сотен километров. Нужен только динамик.

— Как вы думаете, это возможно? — осторожно спросил Нилов.

— Черт его знает! — пожал плечами телеграфист.

— Господа, а может это и к лучшему, что пока нет всех потребных состовляющих? — неожиданно спросил Барановский.

— Почему вы так говорите? — насторожились его собеседники.

— Да вы хоть понимаете, какое значение может иметь подобное изобретение? — горячо зашептал им инженер. — Я даже боюсь представить все возможные последствия, но скажу вам только одно, господа. Эта идея, при правильной организации, может стоить миллион!

— Не может быть! — ахнул Валеев.

— Еще как может, но самое главное держать все в тайне. Незапатентованное изобретение имеет смысл, только пока о нем никто не знает.

— Надеюсь, вы не хотите… — недоверчиво протянул мичман, с подозрением косясь на Барановского.

— Послушайте, Константин Дмитриевич, — правильно понял его инженер, — если бы я не был патриотом, пушку моей конструкции сейчас производили бы на заводах Альфреда Круппа! Но я специально приехал с ней в Россию, чтобы именно она получила передовую артиллерийскую систему. И в отличие от вас, я прекрасно знаю, как трудно пробивает себе дорогу все новое. А тут еще изобретение простого солдата. Да у генералов из инженерного ведомства мозги закипят от подобной ереси!