Любой ценой - Дэвид Марк Вебер

– Я мог бы заметить, – безмятежно ответил Салливан, – что мантикорские порядки кое в чем отличаются от наших. Конкретнее, законы Мантикоры вовсе не признают концепцию «бастардов». По-моему, один из очень уважаемых их юристов как-то сказал, что «не бывает незаконнорожденных детей, только незаконно родившие родители». Лично я с ним согласен.

– Мы, ваша милость, говорим не о мантикорских законах, – ровно произнес Мюллер. – Мы говорим о законах Грейсона. Об обязанности леди Харрингтон, как землевладельца, информировать Конклав Землевладельцев о рождении наследника её лена. О том факте, что она не удосужилась выйти замуж за отца своего ребенка, или, хотя бы, известить нас о том кто им является! – Он помотал головой. – Полагаю, что, как бы велики ни были её заслуги перед Грейсоном, перед нами законное основание испытывать обеспокоенность тем, как она демонстративно игнорирует законы нашей планеты и Святой Церкви.

– Простите, милорд, но каким именно образом она это делает?

Мюллер секунды три в ошеломлении смотрел на преподобного. Затем встряхнулся.

– Милорд, я не сомневаюсь, что вам прекрасно известно, что я, как землевладелец, обязан по закону информировать остальных землевладельцев о предстоящем рождении наследника моего лена. Я, также, обязан предоставить доказательства того, что упомянутый наследник является моим ребенком и законным наследником моего титула и моих обязанностей. Вы же не хотите заявить, что просто потому, что леди Харрингтон родилась не на Грейсоне, на неё каким-то образом не распространяются обязательства наложенные на всех прочих землевладельцев?

Из того, как Мюллер это произнес, было очевидно, что ему как раз бы очень хотелось, чтобы Салливан прибег к подобному аргументу. Как и его отец до него – хотя пока, как минимум, не пересекая грань прямой измены («пока, насколько нам известно, во всяком случае», – едко сказал про себя Салливан) – Тревис Мюллер естественным образом оказался в рядах Оппозиции. А в глазах оппозиции всё, чего они не могли принять в «секуляризации» общества при «реставрации Мэйхью», концентрировалось в Хонор Харрингтон. Неуязвимость позиции, которую землевладелец Харрингтон занимала в сердцах большинства грейсонцев, вызывала у них разлитие желчи. Салливан практически осязал тот пыл, с которым они ухватились за представившуюся возможность дискредитировать её.

«Нельзя сказать, чтобы те, к прискорбию многочисленные, люди, кто ставил перед собой подобную задачу ранее, особо преуспели», – отметил преподобный.

– Прежде всего, милорд, – сказал он через мгновение, – я рекомендовал бы вам проконсультироваться у хорошего специалиста по конституционному праву, поскольку вы, похоже, действуете в заблуждении. На вас, как на землевладельце, лежит обязанность проинформировать меня, как слугу Святой Церкви, и Протектора, как защитника Церкви и её наместника в мирских делах на Грейсоне. Конклав в целом здесь не при чём.

Глаза Мюллера сперва расширились, затем сузились и он слегка покраснел.

– Признаю, милорд, – невозмутимо продолжал Салливан, – что по традиции при этом также извещался Конклав. Однако ответственность Конклава за проверку и установление порядка наследования наступает только после рождения ребенка. Я сознаю, что вы не были в курсе, но леди Харрингтон уведомила о своей беременности и меня, и Бенджамина почти два месяца назад. Таким образом, заверяю вас, она полностью исполнила накладываемые на неё конституцией обязанности.

– Информирование Конклава не было просто традицией, ваша милость, – резко сказал Мюллер. – Многие поколения это имело силу закона. И подобное извещение полагалось делать задолго до рождения ребенка!

– Немалое число ошибочных обычаев имели «силу закона» до восстановления подлинных порядков, записанных в нашей Конституции, милорд, – впервые за время разговора в голосе преподобного Салливана появился лед. – Процесс исправления этих ошибок всё еще не закончен. Однако он идёт.

Мюллер начал было отвечать что-то гневное, но затем сжал зубы и сделал видимое усилие, чтобы обуздать свой темперамент.

– Ваша милость, полагаю вы можете быть технически правы в том, что касается письменных законов, – очень осторожно сказал он через несколько секунд. – Лично я не согласен с вашей интерпретацией. Однако, как вы недавно заметили, вы – слуга Святой Церкви. Так что я не буду в настоящее время оспаривать вашу интерпретацию, хотя оставляю за собой право сделать это в другом месте и в другое время.

Тем не менее остаются факты того, что землевладелец Харрингтон не замужем; что нашими законами, в отличие от мантикорских, признается наличие незаконнорожденных детей, и что они расценивают это как препятствие наследованию; и что мы даже не знаем, кто же отец ребенка.

– Да, леди Харрингтон не замужем, – согласился Салливан. – И вы вполне правы в том, что в законах Грейсона, в том виде, в котором они существуют сегодня, предусмотрена концепция «бастардов» и все обычно сопутствующие этому ограничения и запреты. Однако было бы неверно сказать, что мы -Церковь и Меч – не знаем имени отца ребенка леди Харрингтон.

– Вы знаете, кто отец? – взвился Мюллер.

– Конечно знаю. Знает и Протектор, – ответил Салливан.

«По правде говоря, – подумал он, – вся планета знает, готовы ли они это признать, или нет».

– Даже если так, – после кратчайшей паузы продолжил Мюллер, – этот ребенок все равно бастард. И как таковой не может быть признан наследником лена.

Голос его был ровен и тверд. Салливан мысленно кивнул. Мюллер наконец-то недвусмысленно бросил перчатку. Согласится ли с ним большинство в Конклаве Землевладельцев и поддержит ли его позицию – совсем другое дело. Возможно, что и подержит, но даже если и нет – что, по мнению Салливана, было намного более вероятно – он с радостью воспользуется возможностью сделать все, чтобы очернить репутацию Хонор Харрингтон в глазах более консервативных жителей Грейсона.

– Когда леди Харрингтон объявила мне о своей беременности, – после долгой, задумчивой паузы сказал преподобный, – я подумал о том, что может появиться подобное мнение. Соответственно и попросил своих подчиненных провести краткий исторический обзор.

– Исторический? – против воли переспросил Мюллер, когда Салливан преднамеренно сделал паузу.

– Да, исторический.

Преподобный открыл ящик стола и достал пухлую старомодную папку для бумаг. Положил её на стол, открыл, бросил взгляд на лежавший сверху лист бумаги и снова перевел его на Мюллера.

– В году 3112-м, девятьсот десять стандартных лет назад, у землевладельца Берилынко не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3120-м у землевладельца Элвея не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3140-м у землевладельца Эймса не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3142-м у землевладельца Сазерленда не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3146-м у землевладельца Кимбрелла не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из, по записям, тридцати шести его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3160-м у землевладельца Деневского не было законнорожденных детей мужского пола, только дочери. Однако Конклав Землевладельцев того времени признал старшего из его незаконнорожденных сыновей его наследником. В 3163-м…