Наследник судьбы - Алексей Бессонов

Столица, еще вчера такая тихая и провинциальная, вдруг оказалась наводненной странными упитанными молодчиками, их карманы лопались от денег, и владельцы питейных заведений стали подумывать о расширении бизнеса. Еще месяц назад людей начинало трясти от одной лишь тени налогового комиссара, а сегодня по узеньким стритам неслись шикарные машины, и голографический логотип «Лука Юниверсал Корпорэйшн» всю ночь висел над засуетившимся Форт-Джастином. Неведомый господин Лука на корню купил единственную на Бифорте транспортную компанию, и теперь рейсовый коптер ходил в район космопорта не дважды в сутки, а дважды в час. Он же – точнее, его люди приобрели большой пустырь на окраине городка, и обалдевшие горожане могли любоваться стремительно растущей башней гигантского отеля.

Добрейший господин Снупс, владелец лучшего столичного ресторана, снизил цены наполовину и срочно приступил к строительству второго зала – всем было известно, что его милость лорд-канцлер ужинает только у Снупса, и по вечерам его заведение просто ломилось от наплыва страшно деловитых пришельцев с непонятным выговором. По городу ползли слухи, что Снупс получил кредит со стороны этих новых людей и собирается открывать – страшно подумать! – игорный дом и чуть ли не бордель.

На планете отчетливо запахло деньгами. Норхэмские наместники, господа Казаченко и Морелла, наведавшись в столицу, приобрели весьма солидный пакет лицензий, и теперь над их департаментом распростер свои черные с золотом крылья стилизованный орел «Бифорт Дайнэмикс оф Норхэм». Свежеиспеченные магнаты знали, что делать: в первую очередь они открыли банк, и отныне каждый норхэмский торговец знал, где любой его платеж прогонят за считанные секунды: конечно же, в «Б.Д. Бэнк оф Норхэм»! Веселые пижоны закупили на Авроре ни много ни мало триста тонн дешевого рому, наводнив им все распивочные планеты, – деньги крутились через их же банк, а под шумок господа наместники приобрели убыточную (в руках прежнего хозяина, разумеется!) пищефабрику и наладили выпуск точно такого же рома – и по точно такой же цене. Окрестные вилланы сбились с ног, поставляя им сырье. Зато им, прежде полуголодным, тоже кое-что перепало, а уж посмеивающаяся парочка положила в карман не один миллион. Свой немаленький департамент они держали в крепко стиснутых кулаках, воспринимая рваную крону в чужом кармане как личное оскорбление, и грядущие миллиарды уже поблескивали для них в бездне голубых бифортских небес.

Торвард улыбался. Энджи оказалась совершенно права, и после обнародования нового свода законов на планету устремились сотни желающих заработать свою крону. Неправдоподобно низкие налоги, отсутствие почти половины привычных акцизов, тормозящих торговлю на Авроре и планетах ОМ, вызвали настоящий бум. Лорд-канцлер не успевал отбиваться от толп авантюристов, мечтающих распахнуть свой пахучий кошель для развития столь приветливого, солнечного – да что там говорить, джентльмены! – выгодного мира, налоговые службы которого не особенно интересовались происхождением ваших капиталов.

А ведь прошел всего лишь месяц. Лука все еще курсировал между Грэхемом, Мингом и Орегоном, и никто не знал, что сей почтеннейший джентльмен уже давно числится подданным его милости лорда Торварда, загадочного владетеля Бифорта. Старый пройдоха не спешил показываться под небом своей новой родины, а меж тем его люди, учтивые и деловитые, действовали быстро и умело. Лицензии и патенты они получили практически даром – и теперь «папа» мог делать на Бифорте все, что ему заблагорассудится, – торговать, разрабатывать нетронутые недра планеты, открывать банки и инвестиционные компании. «Лука Юниверсал» грозила превратиться в гигантскую межпланетную корпорацию, качающую деньги из многих миров сразу…

– Надеюсь, штабной корпус скоро закончат. – Эштон передернул плечами и снова присосался к фляге, которую он и не думал возвращать хозяину. – Иначе я свихнусь от сидения в этих бараках.

– Какие мы стали нежные, – удивился Торвард. – Стыдитесь, ваша милость! Ладно, пошли отсюда. У меня еще полно дел в порту.

Ярро Блант, спрятавшийся от мороза в рубке «ТР-300», неторопливо хлебал кофе с коньяком, услаждая свой слух беседой с молоденькой девочкой, которую он подобрал в одном из разрушенных имений и всюду таскал за собой. Девчонка оказалась редкостной умницей и накрепко прилипла к немолодому, зато весьма респектабельному прохвосту, состоящему к тому же в приятельских отношениях с самим лордом-владетелем. В рубке же находился и Берт фон Дитц, также пивший кофе – правда, без коньяка. Вечный скромняга, он отказался от всех предлагавшихся ему синекур, и предпочел остаться личным пилотом Торварда: он не мог забыть поместье лорда Тильса и скальпель в руках его безумного сыночка. С тех пор они разгромили немало гнезд спесивых и непокорных владетелей, и Дитц окончательно укрепился в мысли, что находиться непосредственно под рукой дорогого патрона куда веселее, чем протирать штаны в банке или правительственных комиссиях.

– Фу-уф! – завопил Ярро, размахивая руками. – Бога ради закрывайте скорее этот чертов люк!

Распахнувшийся створ моментально образовал в рубке целое облако похожего на пар инея. Ввалившись в катер, Эштон живо захлопнул люк и откинул наконец свой капюшон.

– Да, там довольно прохладно! – рассмеялся Торвард. – Полюс, черт его дери! Поехали, Берт, у нас мало времени! Эштон, негодяй, верни мое виски! Ты за него платил, а? Платила за него казна, а она у нас и без тебя пустая. Что, Ума, – хлопнул он по колену подружку Ярро, – в таких краях ты еще не бывала?

– Нет, ваша милость, что вы, – улыбнулась девушка. – Вы же знаете, я еще ребенком попала в гарем.

– Н-да… ну, я надеюсь, этой мерзости здесь больше не будет.

Дитц передернул плечами, его пальцы до боли стиснули рогатый штурвал.

– Чтоб им всем! Жаль, что этой падали было так мало.

– Со временем я подкину тебе еще пару десятков таких же, – пообещал ему Торвард.

Ума налила ему из термоса кофе. Взяв из ее совсем детских рук чашку, Королев откинулся на спинку кресла, равнодушно наблюдая, как бесконечная ледяная равнина уходит с экранов. Добрый глоток виски взбодрил его, прогнал мучившую с утра сонливость, и мысли текли легко и свободно. В порту его ждал Вольф, а вечером, в столице, ужин с Энджи и парой советников-экономистов. Очаровательная и прагматичная, она стала связующим звеном между ним и теми людьми, которые хотели обсудить свои проекты непосредственно с самим лордом-владетелем.

Его побаивались: события последних недель создали ему славу человека мрачного и безжалостного. Лорды Бифорта долго не хотели верить, что прежним порядкам не суждено вернуться, и понадобилась такая встряска, как уничтожение богатейшего гнезда некоего лорда Крофта, чтобы они наконец пришли в себя. Тогда погиб Романов. Торварду очень не хотелось крушить танками роскошные дворцы и парки, и он выслал троих безоружных парламентеров. Их рации умолкли очень быстро – он ждал, не веря в случившееся, а через два часа небольшой коптер Крофта сбросил три изуродованных тела. И тогда Торвард озверел. Трясущийся от бешенства Дитц повел в атаку пятьдесят катеров, и дворцы взлетели на воздух, хороня в пламени всех обитателей усадьбы. Торвард сидел в висящем над гнездом «трехсотом» и видел, как черная «сотка» Дитца расстреливает с воздуха бегущих людей. Дым затянул небо, и в рычащем огне, корчась, умирали те, кто убил его верного Ромми. Из густых черных облаков украдкой вынырнул легкий прогулочный коптер – и Дитц, рванув акселератор, догнал его в две секунды: серебристая птаха утонула в синих струях огня носовых пушек. Этот кошмар, заснятый одним из пилотов, был показан по планетарной сети, и на следующий же день сдались последние лорды Бифорта. Они поняли: тот, кого прозвали Черным Бароном, впредь церемониться не будет, и лучше лишиться всех своих «священных» прав, чем гореть в пламени его пушек.