Дом драконов - Джессика Клусс

Она закрыла глаза. Дом хаоса. При одной мысли об этом у нее скрутило живот.

Это не было даже Великим Храмом в Дельфосе. А скорее очередным святым местом, спрятанным где-то в синеве Кротского моря. Эмилия не видела это место ни на одной из карт. Возможно, оно было возведено специально только для того, чтобы собрать вместе всех, кто был выбран Великим Драконом. Эмилия вздрогнула от осознания того, что Испытание хранит в себе множество тайн, о которых даже она, со всеми своими книгами и исследованиями, никогда не слышала.

Во дворе в изобилии цвели различные кустарники и фруктовые деревья. Груши и гранаты буквально дрожали, созревшие и готовые упасть. У Эмилии потекли слюнки. Ей захотелось сорвать грушу и откусить от нее сочный кусочек…

Эмилия снова почувствовала, как хаос нахлынул, и ее горло сжалось. Она была готова взорвать все эти груши, а может, и все чертово дерево. Кряхтя, она тяжело опустилась на землю, прикрывая свои глаза большими пальцами. Магия кипела в ее черепе. Разноцветный свет брызнул на ее закрытые веки. Сила бурлила в ее крови, готовясь вот-вот взорваться.

Прекрати. Я только что выпустила тебя. Не надо, умоляла Эмилия. Она стиснула зубы и тяжело вздохнула, когда почувствовала, что хаос исчез. Гул в ее голове стих, и узел напряжения между ее плечами ослаб. Она вовремя остановила хаос. Но почему? Она буквально несколько минут назад дала магии свободу; почему оно вдруг появилось снова, стоило Эмилии только подумать о грушах? Она никогда не испытывала двух всплесков так скоро.

– Черт, – прошептала Эмилия. Возможно, если бы она была нормальной, то смогла бы выиграть это Испытание со своими книгами и стратегиями, но эта штука, этот монстр внутри нее… Если он решит проявить себя в неподходящий момент…

Они убьют меня.

Хуже, они поймут, что семья Эмилии прятала ее все это время, чтобы утаить ее темные способности. Взрывание камней можно было считать безвредным, но Эмилия делала вещи и похуже. Намного хуже.

Она могла взрывать парней. Точнее, одного конкретного парня.

Они будут винить маму с папой, она прикусила губу, и Алекса.

– Привет? – кто-то окликнул ее справа. Эмилия вскочила на ноги и заметила высокую фигуру молодого человека, стоявшего в тени колонны. Он вышел на солнечный свет, который играл на его черных волосах. – Хорошо. Наконец-то здесь появился кто-то еще. Она не узнала ни низкого голоса, ни беспорядочно подстриженных волос. Но эти глаза ни с чем нельзя было спутать: этот жидко-медный цвет мог принадлежать только одной семье. Только одному человеку. Впервые за пять лет Эмилия испытала трепет из-за приятного сюрприза.

– Люциан? – прошептала она, придвигаясь ближе.

Люциан, которого она видела в последний раз пять лет назад, был на полголовы ниже ее и круглощеким. С тех пор он вытянулся в росте и стал более мускулистым. Темная щетина говорила о том, что ему нужна бритва. Эмилия почувствовала тепло при виде его неожиданного, совершенно восхитительного вида. Другой, да, он был другой, но в то же время знакомый. Он не представлял собой угрозы. В этот момент Эмилия даже не могла предположить, что он здесь делает или где Дайдо, или еще что-нибудь разумное. Важно было то, что он был здесь, кто-то, кто знал ее до того, как у нее начались головные боли и улыбка исчезла с ее лица. С облегчением она подбежала к нему… и остановилась

Он посмотрел на нее так, словно она была инопланетным существом. Ужас загорелся в его глазах, когда он окинул взглядом ее тело.

– Эмилия? – прошептал он. – Что с тобой случилось?

7
Люциан

Люциану было семь лет, когда его мать погибла во время похода, убитая из-за неожиданного нападения Викингарского клана на войска империи. Многие знатные семьи переговаривались между собой и удивлялись, почему аристократка такого ранга вообще пошла в бой, но род Сабель гордился тем, что был единственным из пяти семей, кто решил сражаться на передовой в войнах экспансии. Будучи смелой женщиной, леди Сабель предпочла сражаться до конца.

Ее смерть вырвала жизнь из Люциана с корнем. Его отец так и не простил себя за то, что он отсутствовал, когда его жена была повержена. Традиции дома Сабель предписывали облачаться в темно-серое в течение недели после похорон, но отец Люциана держал семью в трауре на протяжении полугода. Он запирался в своих покоях, не имея возможности даже поговорить с детьми. Люциан и Дайдо были предоставлены гувернантке, которая присматривала за ними. Они обезумели, сошли с ума от горя.

В конце концов отец Люциана отправил близнецов на Гибрианские острова, чтобы они провели время с семьей Орон. Люциан оставался в своей комнате в течение трех дней после прибытия, плача и отказываясь играть с детьми из дома Орон. И вот однажды утром к нему в комнату зашла девочка с растрепанными рыжими волосами. Люциан съежился в центре своей кровати, прижав колени к груди. Он всхлипнул, наблюдая за этим странным существом.

– П’ивет! – Она подошла к нему. – Очень приятно с тобой познакомиться.

Люциан протянул ей руку. Она уместила свою ладонь целиком и потрясла ей настолько сильно, что чуть не выдернула его из постели.

– Хочешь посмотреть на приливные бассейны? Мой брат и твоя сестра не хотят идти.

Таким и было его знакомство с Эмилией Орон, девочкой, которую он будет видеть каждое лето в течение следующих шести лет. Она водила его изучать морскую жизнь в приливных бассейнах, ее щиколотки были покрыты зернистым песком, платье все больше промокало, и она хихикала от радости, делая наброски каждого существа и записывая научное название каждого вида. («Пурпурный стронгилоцентротус! Это фиолетовый морской еж. Я хочу найти красного. Какой твой любимый цвет?») Они плавали вместе, катались на лодках, ускользали по ночам из дома, чтобы рассказывать друг другу страшные истории под полной луной. Эмилия была необычной и жизнерадостной. Ее щеки были налиты румянцем, а глаза блестели.

Что случилось с этой девочкой?

Теперь ее спутанные рыжие волосы тяжело свисали на худое бледное лицо. Тьма окутала ее глаза, губы потрескались от укусов. Она держала руки плотно прижатыми к бокам, а плечи сгорбленными, как будто пыталась занять как можно меньше места.

– Ты нездорова? – сказал он, прежде чем смог остановиться.

Она опустила подбородок. Ее больше серые глаза смотрели на него снизу вверх.

– Довольно грубо так говорить кому-то, – пробормотала она.

Люциан почувствовал смущение и, как ни странно, облегчение. Она была готова отчитать его; очевидно, она не полностью изменилась.

Он рассмеялся, не подумав.

– С каких это пор ты ожидаешь от меня вежливости?

Легкая улыбка.

– И вправду.

Впрочем, она была права; он действительно повел себя грубо.