Мироповорот - Петр Хомяков

– Зря иронизируешь, дружище. Яблоко от яблоньки, сам понимаешь. А потом, не знаю как ты, а я не люблю очень молодых ссыкух и сосок. Кстати, и в молодости не любил. Да, женщина должна быть помладше меня. Но, чтобы ей было не меньше 25-27. Моложе они все дуры, а многие еще и стервы.

– Ну, этой, твоей матери Мисс России, или как там ее, вряд ли 25-27.

– Нет, слегка за сорок. Но, по лицу не дашь и 35. А фигура, я вам скажу, просто блеск. Кстати, это не редкость здесь. Знаете, я изумился, когда узнал, что в нашем городке чуть ли не каждая вторая занимается шейпингом. Только я знаю восемь соответствующих клубов. Представляете, это на 65 тысяч жителей! Вы можете представить такое в Москве, Питере, да и вообще в любом мегаполисе.

И это при той тяжелейшей жизни, – продолжал Петр, – которая имеет место в русской провинции. Да можно драмы писать о каждой из моих новых землячек, столько им пришлось пережить. Но, поди ж ты, все… Ну, не все, – поправился он, – так очень многие, большинство даже, за собой следят. Спортом занимаются, умные книги читают, одеваются со вкусом при всей скудости имеющихся у них средств и вообще…

– Умытые и золотом покрытые, – хохотнул Зигфрид.

– Хотя бы и так. Во всяком случае, теперь, после нескольких лет жизни здесь, москвички кажутся мне…

– Не обижай землячек, ты все же коренной москвич, – заметил Юра.

– А, ладно, мы же не на митинге. Никого не уговариваем, что «мы хорошие». Впрочем, русские женщины действительно лучшие в мире. Просто в Москве все меньше и меньше русских, вот толпа и теряет лицо. А здесь, слава Богу, все не так. Пока… – уточнил он и продолжал. – Тут один знакомый недавно побывал в Париже. Думал, что там все как Бриджит Бордо. А оказалось, крокодилица на крокодилице.

– Да, у них сейчас даже актрис приличных нет. Посмотри их сериалы. Черт знает что, – безапелляционно заявил Зигфрид.

– А может, ты идеализируешь их, Петрович? – спросил Юра.

– Французских актрис?

– Нет, своих новых землячек. Знаешь, я много по России помотался…

– А то я мало…

– Но ты натура творческая. Склонен идеализировать многое. Вот уехал из Москвы, когда тебе было паскудно. Здесь отдышался, и теперь нет тебе на земле места лучше. И водка здесь слаще, и женщины краше.

Зигфрид вдруг вспомнил свою мачеху и некоторых опустившихся ровесниц из своего родного городка и с немецкой педантичностью вставил:

– Да, профессор, по-моему, ты преувеличиваешь.

– Да не преувеличиваю я, ребята. Но, я вам уже рассказывал, что мне говорил, «новый русский националист» Гиви. Так вот, он прав в том, что иногда свежим взглядом многое видно лучше. А, да что там. Сами увидите.

– Кстати, мы поворот не проехали? – спросил Юра.

– Нет, еще километров десять. Но, ты прав, пора звонить подругам.

Он взял мобильник и набрал ее номер.

– Тигрясик?

– Вы ошиблись номером, мужчина.

Она всегда прикалывалась, как девчонка при любой возможности. И это было так мило.

– Хорошо, девушка. Но я, собственно звонил по объявлению. В бюро эскортных услуг. Ведь это ваш номер?

– Ну, ты нахал, Петр. Ты что же нас за съемных проституток держишь?

– Ни в коем случае. Просто надо же было ответить на твой прикол.

Она засмеялась.

– Опять переиграл. Не мог хотя бы для приличия поддаться?

– Не мог. Я сейчас все еще в горячке былых боев. На игру в поддавки не настроен.

– Хорошо, хорошо, мой рыцарь. – Она как всегда внезапно переменила тон. – Ну, и где вас носит, господа политики?

– Да какие мы политики. Так, любители.

– Любители чего?

– Тигров из зоопарка. Короче, мы у поворота. Будем через минут 35. Встречаемся у 24-часового магазина за площадью. Идет?

– Идет.

– Все будете, или за кем-нибудь придется заезжать?

– Да уж будем. Куда еще вас таких усталых по городу гонять.

– Гуманистка.

– Профессия обязывает. Пока.

Она была детским врачом. Причем врачом от Бога. Это говорили все, хорошо ее знавшие. Петр встретил ее на посиделках у одной знакомой. Это было тогда, когда он, завершив строительство дома и фактически переехав в этот городок, понемногу начал втягиваться в местную «светскую жизнь».

В первую встречу Петра поразило выражение ее лица и манеры. Это была смесь усталости и достоинства, какая-то горькая гордость. Эта смесь горечи, усталости, достоинства и гордости показались Петру чуть ли не символом России.

Она ушла очень рано.

– Куда она так рано? – спросил Петр хозяйку.

– На работу, – ответила та. – И видя удивление Петра, продолжала. – Лена работает на четырех работах. Ее бывший муж долго гулял, потом ушел жить к юной любовнице. А Лене оставил воспитывать сына и выплачивать долги перед бандитами, которые сам наделал.

– И сколько же, прости за бестактность.

– Восемь тысяч долларов.

Петр внутренне содрогнулся. Восемь тысяч в этом провинциальном городке это целое состояние. Ему захотелось немедленно догнать ее и предложить свою помощь. Он уже мысленно метнулся к двери. Заметив его состояние, хозяйка продолжала.

– Она недавно выплатила весь долг. Но, пока вынуждена еще работать как вол.

Второй раз они встретились в той же компании через год. На этот раз Лена была весела. Даже искрометна. От былой усталости не осталось и следа. И Петр вдруг заметил, как же она красива. Приветливое, доброе лицо. Чудные нежные голубые глаза. Аккуратный носик с легкой горбинкой.

Но все это меркло по сравнению с фигурой. Просто идеальной. Она была не велика ростом и удивительно гармонично сложена. Уже потом, когда их отношения стали близкими, Чугунов снова и снова восхищался и ее фигурой в целом и отдельными чертами. Узкой, «лодочкой», поразительно изящной, можно сказать идеальной формы, стопой с высоким подъемом. Маленькими, идеально округлыми коленками. Классическими, «арийскими» ключицами. Тонкими пальцами. Которые могли быть и ласковыми и твердыми.

А какие у нее были бедра и попка! Как говориться, ни убавить, ни прибавить. И прекрасная грудь. Нежная, округлая, ничуть не отвисшая.

Но все это великолепие было, тем не менее, не самым главным.

Ах, как она двигалась! Как никто другой. Легко, четко и в то же время плавно. Эта поразительная грация сочеталась, не могла не сочетаться, скажем мы, со спортивным складом ее тела. Все оно было упруго и подтянуто. Но в то же время нежно.

Да, неправильно мы приучились оценивать красоту. Красота это далеко не фотогеничность. Более того, фотогеничность вообще не есть красота. По настоящему красивая женщина проявляется в движении, и в… объятиях.