Мельница - Елена Волынцева

Джейлис запыхалась от быстрой ходьбы, но все равно не могла перестать улыбаться. Наконец-то в их сонном царстве случилось что-то настоящее, что-то, на что и глаза распахнуть не жалко. Как будто королевич поцеловал ледяную деву и наступила весна, или корабль распутал морские травы и уплыл от повелителя волн, или светлячок выскользнул из паутины и улетел к звездам.

— После обеда к нам полдеревни нагрянет! — с порога выпалила Джейлис.

Тетка неспешно подняла глаза от пыльного фолианта и сдвинула очки с кончика носа повыше.

— Зачем столько покупок?

— Подарили. Оказывается, вчера вечером...

— С молочницей что?

Джейлис застонала в голос, но с теткой это было бесполезно. Казалось, та лишь забавлялась подобным нетерпением и начинала делать все нарочито степенно. Еще чуть-чуть — и посмеиваться себе под нос начнет. Ну и ладно, не успеет Джейлис все рассказать — не ее в том вина. Можно усесться в кресло, от пирога вот откусить. Теплый еще, вкусный.

— Она не пришла на рынок, — прожевав, ответила Джейлис. Говорила она медленно, раз уж главные ее новости настолько неинтересны. — Зато там муж ее был, с синяком под глазом и соломой в волосах — думаю, она его ночевать не пустила, пришлось в сарае спать. Квас покупал и огурцы соленые.

— Еще что видела?

— Мьела с Юной поругались, потому что Мьела крутит с кем-то шашни, и Юна боится остаться одна, когда сестра замуж выйдет. Юна-то думает, что она, в отличие от сестры, лицом не вышла. Хотя они близняшки же, такая глупость! Хейц влюблен в дочь птичницы Дину, подарки ей принесет: две лисьи тушки, бусики и марципан. Завтра-послезавтра, потому что за бусиками в город поедет. Я ему амулет любовный продала.

— Хорошо. Еще какие новости?

— Да никаких, наверное. Разве что вчера по реке мельница прикатила, а в ней — темные маги.

Теткины зрачки расширились, губы округлились в беззвучную «о», подбородок дернулся. Из-под чепца словно по собственной воле выскочила сероватая прядка.

— То есть как это — прикатила?

— По льду. Как люди на коньках катаются.

— Но как...

— Колдовство, наверное. Вам ли не знать.

— Она еще и издевается!

Тетка казалась испуганной. На ее лице пока что не было ни пудры, ни румян, ни еще какой-нибудь брони, и от этой ее беззащитности Джейлис вдруг тоже стало не по себе. Даже ругаться расхотелось.

— «Она» вам полдеревни покупателей обеспечила, — все равно возразила Джейлис. — Амулеты от темной магии, всякие штуки на дверь и на шею, и еще незаметные булавки на одежду, и подковы для двора, и для скота отдельно что-нибудь.

— Нужно все это подготовить... — пробормотала тетка.

Джейлис кивнула.

— Что ты стоишь-то?

Тетка не дождалась от нее ответа, засуетилась сама. Джейлис смотрела, как она вытряхивает все из ящиков, протирает, капает душистыми растворами, раскладывает по мешочкам. Какая-то мысль билась в голове, как птица о стекло. Джейлис прикрыла глаза, успокаиваясь, и позволила ей вылететь на свободу:

— Почему бы нам не договориться с ними? Магам лучше дружить между собой, даже если они конкуренты.

Тетка фыркнула, не переставая шуршать мешочками.

— Чего нам дружить-то с ними, с пижонами! По льду прикатили, ишь!

— Вы что, боитесь их?

При других обстоятельствах Джейлис получила бы в ответ гневную отповедь, а то и пару подзатыльников. Но сейчас тетке было не до нее.

— Было б чего. Просто не до них сейчас.

— А я, пожалуй, схожу.

Тетка взглянула на нее исподлобья. Было непонятно, что у нее на уме: недоверие? любопытство? надежда?

— Размажут тебя по снегу, а я без помощи останусь, — наконец проворчала тетка, возвращаясь к своим мешочкам и амулетам. Но в ее тоне не было запрета — она вообще, если подумать, редко запрещала ей что-то напрямую. Больше ворчала да запугивала.

— Я осторожненько. Одним глазком.

Тетка вздохнула, но спорить с Джейлис ей сейчас точно было не с руки. Да и товары она сможет подготовить быстрее без вьющейся вокруг девчонки с незакрывающимся ртом. Они обе это знали. Тетка погрозила ей крючковатым пальцем.

— Не смотри им в глаза. Не обещай ничего, даже самого безобидного. Не дари ничего своего и особенно — не проливай своей крови. Не участвуй в ритуалах, чего бы тебе ни пообещали взамен. Не прикасайся к их еде и питью. Избегай зеркал и вообще отражений. Не показывай эмоций. Запомнила?

— Да.

— Иди.

В последний момент Джейлис все-таки сунула за пазуху горшочек меда. Она, конечно, знала, что в лесу нет никаких чудовищ, но все-таки, заинтересуйся ей какая-нибудь (несуществующая, конечно) потусторонняя тварь, будет отличной идеей немного задобрить ее сладеньким. Людям Джейлис умела заговаривать зубы, но, если кто человеческую речь не понимает, сладкое очень даже пригодится.

Еще у нее было: ожерелье из сушеных рябиновых ягод, тех, что тетка как охранные амулеты продавала, длинный нож для мяса в сапоге (спасибо кузнецу, что сумел для него такие аккуратные ножны смастерить, и всего-то за три расклада!) и цветные стеклышки, если вдруг начнешь слепнуть от снега.

На улице еще никого не было видно, но Джейлис чувствовала, что люди вот-вот потянутся к их с теткой дому, как бродячие коты к теплу. Она замоталась в шаль поплотнее и выскользнула через неприметную калитку на заднем дворе: наработалась сегодня, пора и повеселиться немного.

Мельница стояла на отшибе. В деревне вообще-то не строили дома у леса, не принято было. Никто, конечно, не верил ни в упырей, ни в оборотней, но ходить поодиночке в лес дураков не было — а с наступлением темноты даже рядом никто не хотел оказываться. Джейлис пыталась разузнать, отчего так, но ей как ведьминой племяшке полагалось и так все знать, а не заставлять людей говорить о разном недобром.

Пару раз она, конечно, в лес заглядывала, но в чащу не совалась. Там все время казалось, что кто-то за тобой наблюдает — внимательно и с умыслом, как мясник за поросенком. В деревне рассказывали, что однажды попыталась через этот лес проехать королевская охота — давно это было, четыреста или пятьсот лет назад, и король тогда правил юный и неприкаянный, любил туда-сюда разъезжать по разным землям. И вот отправился он с другими охотниками в этот лес, в самую чащу. День не возвращаются, другой, третий... Хотели за ними еще людей отправить, а маги не позволили — их тогда много было, не то что сейчас. Сказали: нельзя отнимать у леса того, кто вошел туда добровольно, будь то хоть король, хоть котик бездомный. А спустя то ли неделю, то ли месяц — таких подробностей Джейлис не помнила — король со свитой все-таки вышел из леса, только стал он совсем другим — медлительным и молчаливым. Как будто всю лишнюю силу у него кто-то высосал. Старухи, которые пугали детишек этой историей, обычно заключали так: с тех пор короли по нашим местам не разъезжают. Или так: поэтому темных магов никто и не любит. Тетушка обычно заканчивала так: поняла, почему в лес не стоит шастать, егоза? Джейлис и не шастала. Почти.

А темные маги, кажется, леса не боялись: поселились совсем близко. Джейлис остановилась, когда до мельницы оставалось шагов десять. Паруса громко скрипнули, а потом продолжили вращаться размеренно и спокойно. Пахло травами — похоже на их дом, но в запахе больше дыма и пепла, как будто часть трав темные маги постоянно бросали в костер, — но ведь так