Рассказы 33. Окна погаснут - Лев Рамеев

Дальше тянулась пустыня, и даже растения в ней были мертвы. Трупов поблизости от эпицентра не было – все они расщепились и исчезли в день взрыва. Будто и не существовало их.

Чернота уходила, земля становилась понемногу желтой, там и тут лежали уже мертвые люди, жертвы радиации. А с заднего сидения все время доносилось то испуганное, то удивленное: «Папа, а это что? Папа, а это что? А это что? А это?» Макс старался отвечать какими-то детскими вариантами, вроде «люди прилегли отдохнуть» или «это муляж», но, кажется, ребенок все уже понимал. От избытка грусти и впечатлений он уснул на втором часу пути. Положил голову на застывшую, погруженную в ждущий режим Варю и уснул. Машина тряслась страшно, особенно там, где асфальт разбит, но это мальчику не мешало.

До конца дня успели проехать еще две воронки. Тёмка стал сильно кашлять.

Макс спал часа три, тревожно и беспокойно, и двинул дальше среди ночи – лишь бы быстрее. Еще одну воронку проехали.

То и дело слева или справа от машины из земли вырастали странные серые волны и обретали очертания людей – это протянувшиеся через пустыню жилы РФО рождали образы. Вот летят птицы по небу (хотя настоящих нигде не было, даже мертвых), вот бежит собака о двух головах, вот стайка детей гонится за автомобилем.

После пятой воронки мир стал преображаться. Потеплело, кое-где попадались живые хвойники.

К следующей ночи Макс увидел на горизонте что-то странное, вроде стены, и обрадовался, решив, что вот она – Черта заграждения, которую договорились контролировать правительства всех стран. Он остановился и дождался рассвета, но утром выяснилось, что это та конструкция, которую по телеку называли «первым кругом». Высоченные защитные экраны, упирающиеся в самое небо и спасавшие живой мир от большей части радиоактивного облака. Говорили, что планируется и второй круг, но его пока не строили.

Макс заметил, что каменные колонны, удерживающие экраны, сплошь увиты плющом и жилами раковой формы жизни. «Насколько же далеко разрослась», – подумал он. Тянулись жилы и дальше, за защитный барьер, и Макс понял, чего так опасаются обитатели живых регионов: раковая форма жизни упрямо и безотчетно штурмует Черту. Оттого вечные дебаты и срачи по телеку, оттого призывы выжечь или усеять бомбами все Пустоши. А может, РФО и это переживет – кто знает.

От барьера ехали еще два с лишним часа и остановились наконец у сплошного ограждения под сильным напряжением. Ток и вправду отпугивал РФО – Макс успел заметить, как несколько жил потянулись к сетке и с искрами ушли назад. Повсюду у заграждения стояли брошенные машины, некоторые успели заржаветь. И были трупы – много, разной давности, никто их не забирал. Поняв, что у всех имеются следы огнестрельных ран, Макс запаниковал. Впрочем, он все еще верил, что спасет сына.

Через каждые пятьсот метров стояли вышки с солдатами. Макс включил Варю, чтобы оберегала перепуганного ребенка, вышел на улицу и направился к одной такой вышке. Тут же он услышал: «Внимание! Соблюдайте дистанцию десять метров! Держитесь на расстоянии не менее десяти метров от забора. Внимание! Соб…» Это была запись. Видимо, срабатывала при приближении к опасной границе.

Солдаты на вышках наблюдали за Максом с интересом. Подобравшись ближе, Макс крикнул:

– Как пройти на ту сторону?!

– Вали на хрен! – крикнули в ответ.

– Мне надо пройти! Я здоров, и у меня ребенок!

– Вали, пока не выстрелил!

Макс вернулся в машину. Видимо, из-за дискуссии о том, что РФО – тоже граждане, стреляли теперь не во всех подряд, а только в тех, кто подходил ближе десяти метров к Черте. Судя по расположению трупов, раньше это было не так.

Макс еще надеялся отыскать проход или что-то вроде КПП, где можно договориться, и повел машину вдоль забора, держась подальше. Но никакого КПП не было – да и по телеку вещали, что исследователи преодолевали черту исключительно на вертолетах. Теперь стало ясно почему – на той стороне боялись всего, что ползет и передвигается по земле.

– Ну все, – сказал он обреченно. – Домой.

Сразу после экранов запас бензина кончился, и машина намертво встала посреди леса. Макс вспомнил, что перед лесом проезжали заправку, и отправился туда пешком. Но заправка уже была разворована. Не зная, что делать, он вошел в автомагазинчик, дверь которого сняли с петель выживающие сограждане, сел за один из двух круглых столиков, снял шлем и закурил. Сигарет оставалось двенадцать штук. И все. Запасы в отстойнике тоже истощились. Вообще-то, совсем близко стояли экраны, а воронки, наоборот, далеко, так что, пожалуй, здесь можно было снимать защиту без опаски.

– Зря все, – сказал сам себе Макс и тупо уставился перед собой. Тяжелая, почти неподъемная усталость навалилась, придавила к столику, и Макс ссутулился и закоченел с сигаретой в руке – даже не затягивался, силы кончились. Взгляд его обратился вовнутрь, а внутри ничего не жило.

Тут он услышал звон осколков стекла, разбросанных по полу, и очнулся. Перед ним вырос Лёха.

– Ты чё? Я ж говорил – помогу.

Отростком-рукой Лёха протянул канистру с бензином.

– Ты как здесь?

– Да решил проводить. Так, на всякий. Мы ж тоже за твоего пацана переживаем. Понравилось шоу?

– А?

– Ну, птицы, пёсель! Два дня ехать! Думал, все повеселее Тёмке твоему.

– А, да. Да, он был в восторге. – Макс говорил ровно, без окраса. И глухо совсем.

– Домой?

– Домой.

– Это ничего, Макс. Правда. У тебя еще есть второй вариант, ты сам знаешь.

Тёма сидел на коленях у Вари. В их «квартире». Иногда он задыхался от кашля – Варя, запрограммированная жалеть, жалела и по голове гладила. Макс курил одну за одной, уже не переживая и не открывая раму ненастоящего кухонного окна.

– Тёмка, – позвал он. – А пошли гулять? – И подмигнул хитро так, будто тайком разрешал то, чего нельзя.

– В костюме?

– Ну его! Давай собирайся. Варь, собери его.

Варя переодела ребенка, ловко орудуя механическими руками, и вдвоем с папой они пошли наверх. Оба без костюмов.

– Я тут тебе двор строил. Клевая горка?

Горка задыхающемуся Тёме понравилась, счастье даже победило болезнь, он катался, бухался вниз и был доволен.

Приползла серая маленькая Катя, оплетая все вокруг жилами.

– Папа! Девочка на улитку похожа!

– Тёмка, это не повод ее обижать! Играйте давайте.

И катались они оба, маленький бледный мальчик с