Жнец-3. Итоги - Нил Шустерман

Более ста пятидесяти тоновиков этим утром были подвергнуты жатве. И хотя их ближайшим родственникам был обещан иммунитет, политика жнеческого сообщества изменилась. Если вам полагался иммунитет, то не жнец являлся к вам домой, а вы, напротив, должны были отправиться в офис жнеца и попросить наделить вас оным.

Когда жнецы закончили свою работу, немногие из тоновиков, которые не захотели демонстрировать свою храбрость и спрятались, вышли из укрытий. Их было пятнадцать – еще одно число, нелюбимое тоновиками. Их послушание состояло в том, чтобы собрать тела погибших, что они начали делать, каждую секунду давая себе отчет в том, что и их собственные тела могли быть среди убитых. Но оказалось, что Тон, Набат и Гром имели виды на эти тела.

Не успели оставшиеся в живых тоновики даже сосчитать погибших, как у ворот монастыря остановилось несколько грузовиков.

Старший из выживших вышел из ворот, чтобы поприветствовать прибывших водителей. Ему совсем не хотелось брать на себя роль лидера, но в этих обстоятельствах выбора у него не было.

– У нас приказ – забрать у вас скоропортящиеся продукты, – сказал один из водителей.

– Вы, очевидно, ошиблись, – сказал старший тоновик. – Здесь ничего нет. Только смерть.

При упоминании слова «смерть» водитель почувствовал себя крайне неуютно, но приказ есть приказ, а потому он показал тоновику на свой планшет.

– Видите? Приказ пришел полчаса назад, и прямо от Гипероблака. Срочный. Я мог бы спросить про детали, но вы же знаете не хуже меня, что оно не ответит.

Тоновик в недоумении стоял, глядя на грузовики, и вдруг увидел, что они оборудованы холодильниками. Сделав глубокий вдох, он решил ни о чем не спрашивать. Тоновики всегда сжигали своих мертвецов, но Набат приказал им не делать этого, а Гром прислал грузовики. Все, что осталось сделать выжившим, – это подчиниться Тону и подготовить усопших к переходу октавой выше.

Ведь не зря же пришли грузовики!

Викарий Мендоза был человек практический. Он видел больше, чем большинство людей, и умел играть с миром, мягко поглаживая его и аккуратно, исподволь обращая его внимание на то, что хотел миру показать. Все дело было во внимании. В искусстве мягко убедить людей сфокусироваться на чем-то особенном, что появилось в поле их зрения – будь то голубые полярные медведи или молодой человек, одетый в пурпур и серебро.

То, что ему удалось провернуть с Грейсоном Толливером, было грандиозно. Мендоза искренне верил, что полученный результат был следствием того, что он аккуратно реализовал поставленные задачи. Что Тон, в которого по хорошим дням он верил по-настоящему, подтолкнул его на тропу, по которой шел Грейсон, с тем, чтобы тот стал проводником его, Тона, воли. То, что Мендоза сделал для ордена, во времена смертных заслуживало канонизации.

А вместо этого его выбросили как котенка.

И будет он вновь рядовым, ничем не примечательным тоновиком, наденет балахон из мешковины и стает ездить в обычных поездах, а люди начнут с презрением отворачиваться от него. Конечно, он мог бы вернуться в свой старый монастырь, в Канзас, и жить там самой простой жизнью, как жил много лет. Но он уже вкусил власти, а отказаться от нее было так сложно! Грейсон Толливер не был пророком. Тоновики нуждаются в нем, Мендозе, гораздо больше, чем в этом мальчишке. И он найдет способ залечить шрамы на своей репутации, отремонтирует разрушенное и найдет силы, чтобы создать и раскрутить новый товар. Потому что если он и умел что-то делать, то это было – создавать и раскручивать.