Бот - Максим Кидрук

Забирая ключи со столешницы, украинец не ответил.

— Как знаешь, — пожала плечами Лаура. — Мы в восемь часов были там с Хедхантером.

Тимур остановился и вопросительно поднял брови. Уставившись в коричневую субстанцию на сковородке, Лаура Дюпре покачала головой:

— Пока что без изменений. Мы подумали, может, их кормить больше, а то они голодные и поэтому не могут… — Девушка запнулась, заметив, что украинец ее больше не слушает и направляется к выходу. — Эй, будь осторожен! — крикнула она вслед. — Рино улегся спать, ты же знаешь. — Лаура хотела добавить еще кое-что, но решила лишний раз не пугать Тимура. И без того парень выглядел как пациент, только что сбежавший из реанимации.

Воздух снаружи еще не прогрелся, и прохладный ветерок окутал Тимура сухим саваном, на миг уняв стук в висках, вызванный бессонными ночами. Но жесткий шорох, неумолчно доносившийся из пустыни, как наждак, царапал нервы. Всякий, кто хоть раз не спал трое суток, имеет представление о гипертрофированном восприятии реальности.

Быстро добравшись до корпуса «EN-2», парень нырнул внутрь. Не заходя в «ясли» (боты в тот момент интересовали его меньше всего), сразу направился в лабораторию программирования.

В громадном, битком набитом электроникой зале появились первые признаки запустения. На потолке аритмично мигали уже несколько ламп. Две вообще не включились. Из вентиляции долетало прерывистое буханье, похожее на кашель. Что-то случилось с рекуператором[117]. Столы, пол и бо́льшую часть аппаратуры покрыл слой серой пыли. Кое-где чернели следы крови, у стены виднелись засохшие остатки рвоты Оскара. В воздухе смешались запах мочи и кислый душок гнилья. За несколько дней высокотехнологический центр превратился в подобие заброшенного подвала.

В углу лаборатории, прикрытые брезентом, остались лежать тела Готто и Тианы. Никто не позаботился о том, чтобы предать их земле или оттащить в холодильник. В воздухе уже чувствовался сильный трупный запах.

Войдя в зал, Тимур побледнел. В лицо бил кисло-сладкий запах мертвечины. Сглотнув слюну, парень направился к телам. Присел на одно колено и поднял брезент.

Глаза Тианы выпучились на него. Живот женщины вздулся от трупных газов. Шея, скулы и руки приобрели темно-синий оттенок.

Превозмогая позывы к рвоте, Тимур подхватил Тиану под руки и отволок ее к «креслу искупления». Кое-как усадив труп, он надвинул ему на голову шлем и включил аппарат.

Подождал целую минуту. Почувствовал, как, холодея, немеют его руки. А потом выключил магнитное поле.

Тиана, неестественно склонив голову и развесив руки, таращилась на него мертвыми глазами. Тимур медленно поднял палец и притронулся ко лбу женщины.

Лоб был холодным и твердым! Тимур отшатнулся и вдруг заплакал. Он рыдал так, как никогда раньше. Сомнений не осталось: Тиана не была заражена нанороботами. Скорее всего, у нее просто был нервный срыв, что, учитывая стрессовые условия на протяжении последних двух недель, выглядело вполне правдоподобно. Но она была чистой.

Тимур опустился на пол, поджав ноги и обхватив колени руками. Сдерживать рыдания не удавалось. Снова и снова грудь содрогалась, слизь и слюна вылетали из ноздрей и изо рта, прилипая к джинсам. Глаза застилал влажный туман. Парень смотрел на мир, как будто сквозь запотевшее стекло машины.

Как вдруг послышался звук чьих-то шагов. Тимур повернулся к выходу. Сквозь поволоку в глазах он увидел: за порогом кто-то стоит и молча смотрит на него. Нечеткий худощавый силуэт.

— Лаура, — всхлипнул Тимур, не понимая, что говорит по-украински. — Я убил ее ни за что… Господи… Я не хотел этого…

Конечно это Лаура. Кто же еще? Силуэт был не таким широким, как Рино, и не таким высоким, как Алан. Психиатр пришла следом, чтобы утешить его. Исполненный благодарности, Тимур поднялся (в тот момент он как никогда нуждался в поддержке) и только тогда смахнул слезы. Взгляд прояснился, комната выплыла из влажной мглы, а сердце… подскочило до самого горла.

В дверях, отрезая единственный путь к отступлению, стоял Кацуро Такеда.