Поле боя - Василий Головачев

– Лихой человек получит лихой поворот, – пробормотал Панкрат. – Это не вас ли я видел возле дома полчаса назад?

– Нет, не меня. – Дед Спиридон огляделся в полумраке комнаты, со вздохом облегчения сел на диван, по очереди посмотрел на каждого из присутствующих. – Но ты прав, Ираклий Кириллович, оставаться здесь небезопасно. Прохожий, которого видел сей молодой человек, являлся одним из воинов Сатаны, профессиональным разведчиком и солдатом Российского легиона.

– Являлся? – понимающе усмехнулся Ираклий.

– Ты имеешь в виду, жив ли он? Жив и здоров, но солдатом Легиона уже не является. Однако за ним придут другие, долго вам здесь не продержаться. Панкрат Кондратович, у тебя, говорят, в городе много родственников, у кого из них можно остановиться на какое-то время, чтобы и человеку не навредить, и самим остаться незамеченными?

Панкрат потрогал кончик носа, подумал немного.

– Или у тетки Ольги, она живет одна в двухкомнатной квартире, или у свояка Константина, у него собственный дом в Пимешках, за Троицким собором.

– Перебирайтесь туда прямо сейчас, возьмите все необходимое.

– А вы?

– Я посижу здесь немного, подожду других гостей. Приду к ночи, тогда и поговорим. Маша, останься на минутку.

– Я там отобрал оружие и снаряжение, – сказал Панкрат, обращаясь к Ираклию, – помоги погрузить в машину.

Они вышли из темной залы, уводя Лиду и Елизавету. Мария подсела к старику.

– Слушаю, архимандрит.

– Тебе придется прямо сейчас отправиться в Москву.

– Хорошо, – после недолгого молчания согласилась Мария. – Что я должна сделать?

– Найти энэлпера Умара Гасановича Тимергалина и передать ему, что у него еще есть шанс освободиться от «печати Сатаны».

Дед замолчал, закрывая глаза. Мария подождала продолжения, но его не последовало.

– Это все?

– Все, Ходок. И сразу возвращайся обратно. К сожалению, я не могу впрямую вмешиваться в здешние разборки. Мысль, как тебе известно, тоже может стать призывом Тьмы. Если я «качну законы», об этом сразу узнают черные слуги Сатаны, вмешаются в процесс, и тогда тихое восстановление справедливости, баланса сил, будет невозможно. Тебе придется на какое-то время стать одним из исполнителей Замысла.

Мария пристально вгляделась в суровое лицо деда.

– Вы хотите… бросить Егора… Витязя… одного?

– Нет, я хочу вызволить его, но использовать волхвование не могу. Ему придется выбираться с вашей помощью. Если Егор Крутов истинный Витязь, он выберется.

– Я говорила с ним через астрал…

– Не повторяй этого слова, нет никакого астрала, есть спин-торсионное поле, имеющее в древнерусском языке аналог – тям.

– Егора били и пытали… хотя я, конечно, ничего не сказала Лизе. Она сама почувствовала, что ему плохо, но точно ничего не знает. Кстати, она беременна.

– Я знаю. Поэтому ее надо уберечь от чрезмерного напряжения сил, которое требуется для создания обережного зонта. Что касается Егора, то он выдержит. Я научил его «выходить из тела».

– Я все поняла, архимандрит. Вы думаете, Тимергалин как-то поможет нам?

– Он друг командующего Легионом Мстислава Джехангира, и завтра они будут здесь. Вот почему тебе надо спешить.

– Хорошо, дедушка. – Мария встала. – Еще до полуночи я буду в Москве, а к утру вернусь.

Она вышла. Дед Спиридон задумчиво смотрел ей вслед, черты лица его смягчились, но в глазах горел огонь силы и мудрости, подернутый дымкой неизбывной печали, и сейчас он меньше всего был очень старым человеком, прожившим на свете более ста пятидесяти лет.