Дерзаю - Стив Миллер

Дверь отъехала в сторону, чтобы впустить Горди Арбетнота, приемного сына Шана и Присциллы и к тому же кровного родственника Шана с земной стороны.

— Здравствуйте, кузина Нова!

Он поклонился Нове по всем правилам, как родственнице, а потом направился прямо к Рен Зелу. Его лицо и взгляд были очень серьезны, плечи чуть напряжены.

— Салют, Рен Зел.

— Привет, Горди, — ответил он мягко, внимательно следя за настроением и поведением юнца.

В конце концов, вполне возможно было, что Горди… уважает свою кузину Антору, и кто такой Рен Зел дэа-Джуден, чтобы назвать его глупцом?

— Присцилла сказала, что вы заключили союз… настоящий пожизненный союз… с Анторой? Это правда?

— Да.

Юное лицо просияло улыбкой.

— Это здорово! Я по-настоящему рад. — Он щегольски поклонился. — Гешада, пилот. Я желаю вам и всем вашим долгих лет радости.

Рен Зел почувствовал, как к его глазам подступили слезы, и спрятал их в своем поклоне.

— Мои благодарности.

— А теперь, — объявил Шан, — мы можем есть.

Трапеза была несколько менее радостной, чем предшествовавший ей прием: Нова сообщила известия об еще одном родиче. Оказалось, что Пат Рин йос-Фелиум не придерживался предписанной процедуры и не сообщал о себе. Нова была склонна считать это тревожным и попросила совета у близких. Разговор вращался вокруг вопроса о том, куда вероятнее всего мог отправиться кузен Пат Рин и какую стратегию поиска следует принять. Рен Зелу пришлось только слушать, наблюдать и ближе узнавать тех, кто стал теперь членами его семьи.

Слушая их, он потянулся за рюмкой — и застыл неподвижно: его слух наполнился ревом, похожим на сильный ветер, а в голове зазвучал голос, полный страха.

— Рен Зел! Ты мне нужен!

На секунду он почувствовал мертвящий сердце холод и такое чувство, словно он продирается сквозь полосу особо цепкого тумана. Рен Зел тряхнул головой, прогоняя мглу, и обнаружил, что стоит на коленях на обжигающе холодном полу. Рядом с ним на четвереньках стояла Антора — прямо над пятном сажи.

— Рен Зел? — прошептала она.

— Я здесь.

Он встал — попытался встать, но потолок оказался слишком низким, так что он не смог распрямиться и ему пришлось ссутулить плечи и опустить голову. Он неловко пригнулся и осмотрелся, обводя взглядом жесткие серебряные стены, видя светящиеся линии, которые сгибались и замыкались сами на себя, искривленные и бледные — за исключением яркой полосы, которая текла из стоящей на коленях женщины в холодный пол, словно кровь, льющаяся из раны.

— Антора! — Он решился применить тон Приказа. — Ты должна встать.

— Да.

Она неловко поднялась на ноги, пригнувшись, как и он. Ее спутанные волосы упали на лицо, которое оказалось пугающе бледным.

— Что это за место? — вопросил он, боком подходя к ней и обхватывая одной рукой за талию.

— Не знаю. Оно… высасывает меня. Стены… они отражают обратно всю силу с двойной… учетверенной!.. силой. Я не смею вскрыть дверь… — Она издала сдавленный звук, в котором он едва признал смех. — Если бы и могла.

Судорожно сглотнув, она уткнулась головой ему в плечо. Ее тело сотрясала дрожь. Рен Зел поднял руку и пригладил ее холодные волосы.

— Тогда мы откроем ее по-другому. Здесь должен быть пульт управления… — Он хмуро посмотрел на ровную стену, на пол, но все было… — Вот он!

Антора пошевелилась, чуть приподняла голову и стряхнула упавшие на глаза волосы.

— Где?

— Под настилом, вот тут: видишь?

Он отпустил ее и присел на корточки, изучая многочисленные реле и переключатели в коробке под полом. Ему на плечо легла ее рука, и она наклонилась ниже, вглядываясь вместе с ним.

— Да, я его вижу, — выдохнула она. — Но, любимый, он же по другую сторону пола!

— Гм-м… — отозвался он, прослеживая взглядом провода. — По-моему… — Он вытянул палец. — Видишь вон тот контакт? Если его отогнуть, то дверь откроется, и мы сможем уйти.

— Рен Зел, я не могу добраться до этих элементов, и ты тоже не можешь. — Ее голос дрогнул. — Мы умрем.

— Нет! — Он так резко повернулся, что чуть было не сбил ее с ног. — Мы не умрем! Если ты будешь так думать, то ты всю работу сделаешь за них!

Она устремила на него широко открывшиеся глаза. Один удар сердца, второй… А потом подняла руку и прикоснулась к его щеке.

— Понимаю. Прости меня, денубиа. Я больше не буду поддаваться слабости.

Она опустила глаза. Вот оно, управляющее устройство. Рен Зел ясно его видит, а через него — и она. Контакт, на который он ей указал, очень непрочный: да ведь его и кошка могла бы отогнуть…

— Да! — прошептал Рен Зел.

Он наклонился, и она потеряла с ним контакт. Пол снова стал сплошным, ее внутреннее зрение затуманилось. Она схватила его за плечо.

Вот он, контакт под полом. А за контакт зацепились четыре отливающих жемчугом коготка, украшающие большую и довольно мохнатую белую лапу. Лапа начала тянуть вниз и в сторону. Контакт согнулся, смялся — оборвался!

В крохотной серебряной каморке дверь отъехала в сторону.

Антора приподнялась, пошатнулась. В глазах у нее начало темнеть… Сильные руки обхватили ее талию, оторвали от пола.

— Беги! — крикнул Рен Зел, голос которого уже начал теряться вдали.

Она свернулась и упала на пол комнаты отдыха перекатом. Кто-то закричал, но на плечи ей легли руки, вырвавшие ее у охранника, бросившие к массивному креслу. Ей в ладонь упал потайной пистолет. Охранник подался вперед, пытаясь ее схватить и бросить обратно в ящик.

Она завалилась набок и выстрелила прямо ему в лицо.

В комнате стало тихо, в открытое окно залетела птичья трель. Антора лежала на полу, прижавшись спиной к ножкам кресла. Ее рвало: хотя глаза у нее были закрыты, она не могла избавиться от картины, в которой взрывалась голова охранника.

Что-то мохнатое ударило ее по щеке. Она чуть приоткрыла глаза и увидела совсем рядом знакомую мохнатую мордочку.

— Мерлин!

Она неуклюже выбралась из-под кресла и с трудом поднялась на ноги. Дверь, ведущая в Зал Советов, была снабжена старинным механическим засовом, который она поспешно закрыла, вознося благодарности тому богу или богине, которые заведуют звукоизоляцией.

Когда дверь была заперта, она привалилась к ней спиной, ошущая, как Мерлин прижимается к ее ноге. Комнату заполнил приятный ветерок, приправленный ароматом трипинии, затенявшей открытое окно. После забирающего силы серебряного ужаса того ящика она чувствовала себя в полной безопасности.

«А это, — сурово сказала она себе, — иллюзия. Вспомни о реальности, драмлиза!»