Враг мой - Барри Лонгиер

— Подозреваю, единственное, что может представлять для вас интерес в труде Зенака Аби, — это энергетическая ценность его обертки. Тем не менее выдай мне справку, что труд принят и зарегистрирован.

В глазах чиновника мелькает страх, быстро вытесненный презрением. Его пальцы скользят по панели с клавишами, я вижу разноцветные огоньки, потом клочок прозрачной пленки. Чиновник протягивает клочок мне. Я обнаруживаю посередине клочка одну-единственную дырочку.

— Что это?

— Твоя справка. — К чиновнику возвращается высокомерие. — Можешь прочесть ее с помощью любого современного компьютера или считывающего устройства.

Я тычу пальцем в величественный письменный прибор у Ибисоха на столе.

— Лучше черкни пару словечек на бумаге. Тот, перед кем я должен отчитаться, не имеет ни компьютера, ни считывающего устройства.

Чиновник удивленно смотрит на письменный прибор и сгибается от смеха.

— Язи Ро, уважаемый посетитель, этот антикварный каменный монумент — просто украшение. Правда, красиво?

Я больше не пытаюсь скрыть свое раздражение.

— Не очень. Напиши чем-нибудь еще, Хидик Ибисох. Или среди твоих разнообразных способностей нет умения писать?

— Может быть, я смогу чем-то помочь? — раздается у меня за спиной учтивый голос. Я оборачиваюсь и вижу высокого драка в темно-синей одежде с серебряной отделкой. На пальце у драка кольцо — подражание людям. На лице читается спокойствие и желание оказать услугу. За его спиной стоят еще четверо драков: двое держат в руках по серой коробке, двое вооружены.

Хидик Ибисох поспешно вскакивает, отвешивает поклон.

— Прими мои извинения, овьетах. Лицезреть тебя — большая честь. Этот... посетитель требует письменную справку, но мне нечем составить подобный документ.

Овьетах! Всего один драк на свете вправе носить этот титул — мудрец из мудрецов, джетах-председатель джетаи диеа, Первый джетах Талман-коваха. Один из его предшественников даровал тридцать лет назад Амадину незавидную судьбу. Двое вооруженных драков следят за каждым моим движением. Овьетах протягивает руку, и один из ассистентов подает ему современный пишущий инструмент, который могущественный драк в синих одеждах передает жалкому чиновнику, принимающему подношение трясущимися пальцами.

— Бумагу?

— Да, овьетах, буду чрезвычайно признателен. Благодарю.

Ибисох так растерян, что вот-вот хлопнется в обморок. Один из ассистентов овьетаха дает чиновнику блокнот и разрешает оставить себе его и другую невидаль — пишущий инструмент.

Ибисох кланяется еще разок, садится и начинает выписывать справку, краснея от усердия. Овьетах переводит взгляд на меня, тоже кланяется, хоть и едва заметно, и говорит:

— Меня зовут Джерриба Шиген. Как сказал бы дядюшка Уилли, добро пожаловать в мою лавочку.

При слове «дядюшка» я хмурюсь: люди называют так брата родителя. Тем не менее я почтительно склоняю голову и представляюсь:

— Язи Ро.

— Тебе нелегко даются приветствия, Язи Ро.

— На Амадине не в чести поклоны.

Кажется, будто всех моих собеседников ударило электрическим током. Охранники наставляют на меня оружие. Я вижу, как они неуклюжи: мне бы ничего не стоило их испепелить. Джерриба Шиген смотрит на чиновника, тот показывает пакет от Зенака.

— Язи Ро прибыл, чтобы передать для джетаи диеа труд джетаха Зенака Аби. Труд посвящен войне, — докладывает Ибисох, запинаясь.

Овьетах изучает меня взглядом, подходит к стойке и протягивает руку. Чиновник отдает ему пакет.

— Зенак Аби жив?

— Был жив, когда я покидал Амадин. Не знаю, каково состояние здоровья джетаха сейчас. На Амадине всякое случается.

— Амадин — самая ненадежная точка во Вселенной, Язи Ро. — Джерриба Шиген открывает пакет и пролистывает страницы, исписанные мелким почерком.

— Ручное письмо, — говорит овьетах. — Ничего подобного я не видел с детства, когда жил в пещере у дяди. Отсутствие электричества... Где ты остановился? — спрашивает овьетах меня.

— Нигде. Моя задача — передать эту стопку бумаги и проследить, чтобы Зенаку Аби был переправлен экземпляр «Кода Нусинда».

Овьетах удивленно приподнимает брови.

— Странно, что кто-то знает о существовании «Нусинда»... Еще более странно, что между Амадином и остальной галактикой налажено свободное сообщение.

— Зенак Аби знает о новой книге, поэтому о ней знаю я. Не могу сказать, есть ли другие знатоки. Что касается сообщения с Амадином, то перед деньгами ничто не устоит.

— Да, все продается и все покупается... — Овьетах с улыбкой продолжает листать страницы. — Еще одна присказка дядюшки Уилли. — Отдав стопку листов ассистенту, Джерриба Шиген обращается ко мне: — Хочешь ты этого или нет, Язи Ро, но тебе придется задержаться на несколько дней. Надо же раздобыть для твоего джетаха экземпляр «Кода Нусинда»! Сейчас отпечатанные экземпляры отсутствуют, а ему, полагаю, нужен именно печатный.

— Да. — Я отворачиваюсь от Шигена, беру у Хидика Ибисоха ручку, вытаскиваю из кармана листок бумаги. — Я записываю имя офицера с «Торы Соама»: Бинас Пави. Корабль пробудет здесь еще несколько дней. Отправьте экземпляр на Амадин с этим офицером, и он попадет к Зенаку Аби. — Я отдаю листок овьетаху. — Надо только хорошо ему заплатить.

— Заплатить?

— Соблюдение карантина привело к разгулу коррупции, овьетах. Диаграммы не показали этого, когда Талман-ковах обрек наших предков и людей на кошмар Амадина?

Джерриба Шиген смотрит мне прямо в глаза.

— Ты останешься на планете до тех пор, пока этот труд не будет проанализирован. Сообщи Хидику Ибисоху, где тебя искать, если ты нам понадобишься. Это приказ. — Джерриба Шиген резко поворачивается и уходит по одному из коридоров.

Я смотрю на чиновника.

— Овьетах вправе приказывать?

— Язи Ро, Язи Ро... — Ибисох качает головой. — Джерриба Шиген — овьетах Талман-коваха. Если он вздумает тобой полакомиться, то коваху, диеа и населению планеты останется только должным образом тебя приготовить, приправить и подать на подходящем блюде в подходящую трапезу. — Вдоволь похихикав над собственной шуткой, Ибисох заключает: — Если ты нам понадобишься, мы тебя найдем, можешь не сомневаться.

Я покидаю ковах и радуюсь, что снова вижу калеку-человека с плакатом-напоминанием. Я перехожу улицу, шагаю по парковой аллее, останавливаюсь перед инвалидным креслом и говорю калеке по-английски:

— Я только что передал им план мира на Амадине, придуманный одним безумцем. Пока они будут его переваривать, мне придется находиться в этом городе. Судя по всему, ты способен подсказать, где искать ночлега посланцу безумия.

Человек изучает меня и смеется — кажется, впервые за много лет.