Огненный бассейн - Джон Кристофер

Он говорил на американском варианте английского со средневосточным акцентом. Не итальянец, решил Мэтью. Грек? Похож на грека. Это был низкорослый толстый смуглый человек. На нем безупречно сидел белый тиковый костюм и морская фуражка, отделанная золотом. Он сегодня брился: хотя и темно-голубой, подбородок его был гладким. И от него исходил слабый запах косметики.

Мэтью ответил:

— Мы очень проголодались. Очень. И с самой катастрофы мы не видели хлеба.

Человек великодушно взмахнул рукой:

— Не беспокойтесь. У меня много еды и питья. Хотите пива? — Он достал из холодильника жестянку. — А мальчик? Кока? — Он улыбнулся, показывая белые зубы с блеском золота. — Хочешь выпить коки?

Они поблагодарили его, но он покачал головой:

— У меня много. Меня зовут Скиопос, капитан Скиопос. Можете называть меня Ник.

Мэтью представил себя и Билли.

Скиопос сказал:

— Значит, мальчик не ваш сын? — Он сверкнул еще одной улыбкой. — Вы просто путешествуете с ним вместе?

Мэтью кратко пересказал ему случившееся. Скиопос слушал без особого интереса. Наконец он сказал:

— На суше очень плохо?

— Что касается островов в проливе, то да. — Мэтью кончил хлеб с сыром. Он посмотрел на буханку, и Скиопос сказал:

— Продолжайте. Отрежьте себе еще. Последний раз я испек слишком много хлеба. Его нужно есть.

Отрезая хлеб, Мэтью спросил:

— Вы все время были здесь? Один?

— Все ушли, — ответил Скиопос. — Я говорил, что они сошли с ума, но они ушли. Я говорил: то, что осушило пролив, на суше сделало черт знает что. Вы не найдете земли с молоком и медом, говорил я им. Но они тронулись. Что за ночь! Такой корабль бросало, как спичку. Кто-то вытащил пробку из ванны. Но мы сели благополучно. И я им сказал: нам повезло. Но они не слушали. Взяли немного пищи и ушли на север.

— Давно?

Скиопос пожал плечами.

— Кто знает? На следующий день после того, как мы застряли. Но, я больше не веду журнала. Кому это нужно?

Хлеб с сыром оказались еще вкуснее, если только это возможно. А острый вкус пива в горле довершил эстетическое впечатление. Мэтью сказал:

— Благополучно — правильное слово. Похоже, корабль совсем не поврежден.

— Поврежден достаточно, чтобы не поплыть, если снова придет вода. Но, я считаю, этого не случится. Хотите принять ванну?

— Горячая вода?

— Конечно! Я не стал бы приглашать вас в ванну с холодной. Много мыла, полотенце и все такое. Есть ароматная соль для ванной, если хотите.

Он провел их в другую часть корабля. Открыв дверь, показал Мэтью роскошную ванную.

— А для мальчика — за следующей дверью. Пойду тоже освежусь: ведь у меня гости. Позвоните, Мэтью, когда кончите, и я приду за вами. Если не показать дорогу, вы можете заблудиться.

Мэтью пустил горячую воду, какую только мог вытерпеть. У него захватило дыхание от жара. Он лег, расслабившись. За перегородкой плескался Билли. Мэтью сосредоточился только на ощущении удовольствия.

Скиопос вернулся до того, как они кончили мыться. Он спросил:

— Хорошо вымылись, Мэтью? Я принес одежду. Должно подойти.

Он выглядел еще аккуратнее, чем прежде. В руках у него была аккуратная стопка. Он положил ее на крышку рундука.

— Должно быть вашего размера, — сказал он. — Вот брюки, жилет, носки, рубашка. Нет туфель, но на борту они вам не нужны. И для мальчика тоже есть. Великовато, но у меня с собой ножницы — можно подрезать.

Мэтью вышел из ванны и завернулся в полотенце. Он начал благодарить Скиопоса, но тот прервал:

— Я пойду отнесу это мальчику. После ванны нужно надевать чистое. Когда оденетесь, я покажу вам корабль.

Какое облегчение не надевать старую одежду! Она грязной грудой лежала на полу. Чистый холст замечательно пах, его прикосновение к коже было невероятно нежным. Одевшись, Мэтью прошел к Билли.

Скиопос одевал мальчика, вернее, стоял и разглядывал его с благожелательным интересом. Он сказал:

— Хороший мальчик, но маленький. — Билли неуверенно улыбнулся. — Вы не портной, Мэтью? Давайте попробуем вместе.

Когда Скиопос кончил, Билли выглядел комично, но чисто. Рубашка и брюки были ему велики, причем брюки поддерживались парой кричащих сине-золотых подтяжек. Скиопос потрепал его по плечу и провел пухлыми короткими пальцами по влажным волосам мальчика.

— Ну, по крайней мере теперь ты выглядишь лучше. Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Он привел их в помещение с рядами удобных кресел. Скиопос подошел к передней стенке и нажал на кнопку. Развернулся экран, и Мэтью понял, что это корабельный кинозал. В стене за сидениями было отверстие; очевидно, оттуда проецировали фильм.

— Садитесь, — сказал Скиопос. — Я сейчас.

Все, что происходило с момента их появления, казалось нереальным. Как во сне. Но это превосходило все остальное. Мэтью и Билли сели, а Скиопос вышел. Несколько мгновений — и из отверстия в стене послышался голос:

— Готовы? Хорошо! Начинаю.

Свет погас. Чернота и на мгновение приступ клаустрофобии; но экран осветился, и страх отступил. Это был мультфильм — “Приключения Тома и Джерри”. Поглядев вбок, Мэтью увидел лицо Билли. На нем было обычное детское удовольствие.

Скиопос показал еще два мультфильма, потом выключил аппарат и зажег свет в зале. Потом сказал в отверстие:

— Перерыв. Сидите. Я сейчас.

Вернувшись, он принес поднос.

— В перерыве у нас мороженое и конфеты. Как насчет этого, Билли? А вам сигарету, Мэтью? Или сигару?

Он дал Билли мороженое и плитку шоколада, зажег сигарету для Мэтью, а сам закурил маленькую сигару. Потом сел и начал говорить. Мэтью слушал его, гадая, здоров ли он, или безумен. Он не проявлял никаких признаков безумия, а был очень дружелюбен и деловит. Но ситуация была безумной, а он слишком обычно воспринял их появление Либо он должен был больше обрадоваться людям, либо негодовать из-за растраты драгоценных припасов: ведь они ограниченны, а что он будет делать, когда они кончатся?

По мере того как он говорил, яснее становилась картина происходившего. Он не убеждал команду остаться и не слушал их уговоров идти. Оставшись один, он копался в машине, пока не пустил ее в ход. Они шли на юг из Лондона, везя в танках воду в качестве балласта, и он умудрился переключить эту воду в охлаждающую систему. Безумный или нет, он был, очевидно, толковым механиком. Потом он начал чистить корабль, что делал с подмеченной Мэтью дотошностью. Он готовил для себя на большой электропечи, работавшей от генератора, слушал пластинки, снова и снова смотрел фильмы.

Он сказал: