СССР™ - Шамиль Идиатуллин

– И все, – объяснил Андрей.

«Ы-ы!» – сказал уже хрипатый, и Баранов понял, что пора брать объяснения на себя, покуда на почве недопонимания мордобой не начался, для него и других почв было предостаточно. Но тут вступил серьезный такой дядек с кустистыми бровями:

– Ну и что вы паритесь тогда из-за трассы? Да хоть мы сто дырок наковыряем или там дом тут целый построим – вам-то что? Если вам дороги не нужны, обошли стороной и фырть – дальше. В чем проблема?

А в том, что мы не ради себя... – снова начал Визигин, но хрипатый его прервал:

– Да погоди, Гер. Ну байда это все – про «стороной». Ну как они могут стороной обойти?

– Да вот так, – сказал резко успокоившийся Черехов глядевший, оказывается, в направлении Белой Юрты.

Все посмотрели туда же – и обнаружили, что трассу по уверенной узкой дуге обходит «кипчак». Бог весть чей но за рулем у него явный умелец, судя по плавности хода скорости и невысоким, тут же опадающим завихрениям под подушкой. Баранов смотрел на это дело с удовольствием, как и остальные ребята, а мужики – распахнув пасти. Точно дикие.

Один оказался не диким, а бешеным. Пока публика любовалась беззвучным выбросом «кипчака» на шоссе и текучим лавированием промеж раскиданных машин, самый незаметный работяга развернулся, дошел до своего грузовика и оглушительно завелся – сразу после того, как кустобровый Гера пробормотал: «Алиса, миелофон у меня».

Ну и пусть едет, равнодушно подумал Баранов, но партизан не уезжать собирался, а выполнить поставленную руководством задачу. Так сказать, с риском для жизни. Так сказать, не своей.

«КамАЗ» чуть сдал назад, едва не зацепив барановский как раз «кипчак», и начал опрокидывать заскрипевший кузов. Баранов только дернулся, а Черехов, сегодня специализировавшийся на таких делах, уже взлетал на подножку и рвал оранжевую дверцу на себя. Водитель подобного напора, похоже, не ожидал – дверь не блокировал, не удержал и рычаг сброса груза не защитил. Кузов, дрогнув, остановился, за кормой грянуло, Баранов поморщился, повернулся к работягам и сказал: «Ребята, спокойно». Но все и так спокойно и даже с некоторым осуждением смотрели на Черехова, выволакивающего диверсанта из кабины за шиворот и вроде даже на весу, причем осуждение относилось не к Максу.

Машинки понравились, подумал Баранов. И все-таки решил объяснить, что не надо ничего ломать, хорошая дорога, по ней туда «кипчаки» как раз едут, обратно – комплектующие, сырье или продукты для пяти тысяч человек почти, начальство завтра новый приказ получит – дырки заровнять, вам же и чинить все придется. И замолчал, обнаружив, что его никто не слушает, а все смотрят, как «кипчак», провернувшись на месте, вбирает юбку, распахивает двери – и из них выходит Камалов, елки-палки, водить научился – нет, пардон, он пассажиром, – сунувшись в салон, принимает на руки озирающегося, как любопытная совушка, Азамата и подает руку Эльке, а с водительского места встает смутно знакомый парень в устаревшей союзпромовской тужурке – ясно, из Белой Юрты кто-то. Он так и остался у машины, потому что работяги как общим арканом подтянулись к «кипчаку» и окружили его как опилки магнитик. Конец виртуозу, ревниво подумал Баранов. А нас-то расспрашивать не стали. Какой-то странный «свой–чужой» у них установлен.

Подошли Камаловы, деликатно обогнувшие новообретенных советских фанатов. Багровый Алик приобнял Баранова, топленомолочный Азамат привычно попытался ухватить его за нос, Слава ловко спасся и показал зубы, коричневая Элька рявкнула на сына и поцеловала Баранова в щеку, изо всех сил, это видно было, удерживаясь от расспросов. Алик в темпе поручкался с парнями и спросил вполголоса:

– Что тут у вас?

– Карательная психиатрия, – сказал Баранов, наблюдая за тем, как из-за «КамАЗа» выскакивают отдельные части организмов Черехова и его жертвы, а также вопли: «А теперь взял – и по-о-однял эту фигню обратно! Взял – и по-о-однял!» Видать, один блок из кузова все-таки выпал – слава богу, на асфальт, а не на машинку, – и теперь Черехов восстанавливал исходное положение.

– КВН репетируете? – поморщившись, уточнил Алик.

– Типа того. Ребят послали границу перекрыть, мы вот перехватили.

– Какую еще границу?

– Ха. Вот ровно в этом месте проходит граница с Томской областью.

– И что, томичи закрываются? – не поверил Алик.

Не, с томичами порядок. Район наш резвится – вообще левых бродяг нашли, с Севера сняли и отправили, Причем чуть ли не в кругосветку, чтобы через нас не ехать. Они, прикинь, чуть ли не через Юрту круг давали, чтобы ее же от нас и отрезать.

– Красавцы, – одобрил Алик. – С запада тоже отбивают?

– Да нет пока. Хотя не удивлюсь. Тут такое вообще... Я тебе вчера вроде немного рассказал. Ты как добрался-то?

– Да нормально, долетели быстро, пацанов вон нашли сразу, довезли, спиногрыз не лютовал.

– А чего ты фиолетовый какой-то?

– Сгорел, – коротко объяснил Алик, но Элька хищно добавила:

– На работе сгорел, называется. Он ведь, Слав, экстремальное увлечение нашел – башкой в бревно прыгать.

– Эльчик, я тебя тоже люблю.

– И знаешь, – не унималась Элька, – здорово получается – с первой попытки попал.

– Нырнул неудачно, – пояснил Алик и повернулся к жене: – Давай еще поверх куртки майку надену с надписью «Бьюсь головой», а? Все же нормально давно.

– Нормально. Ты бы себя в самолете видел. Нормально. У тебя сын, между прочим. Хватит столбы считать.

Алик коротко сказал что-то по-татарски. Элька откликнулась:

– Заткнуться просит. Что-то я и в самом деле... Прошу прощения, исчезаю. Азаматик, пошли гулять.

Слава собирался вежливо выдержать паузу, но Алик сказал:

– Да нормально все, не молчи, как на похоронах. Слушай, чего у вас снегу так нападало? В Москве еще в рубашках ходят.

– Дак Сибирь, чё, – напомнил Баранов. – Как в Москве? Успел чего хотел? И чего хотел-то, если не секрет? Тебя Рычев уже обыскался.

– Да не секрет, с такой женой какие секреты – она что лютует-то. По пути расскажу. Я торопился, в общем-то. О, наконец-то догадались. Один бы он до декабря все затаскивал.

От группы работяг отделились несколько человек и направились в сторону диверсанта, вышедшего из-за «КамАЗа» с совершенно деморализованным видом. Черехов стоял рядом с ним, сверля глазами понурую голову и что-то непрерывно говоря. Судя по мизансцене и лицам работяг, на ходу оборачивающихся к «кипчаку», за успех экспедиции беспокоиться уже не стоило. Враг был смят и перетащен на светлую сторону.

– В Москве-то что про нас говорят? – спросил Слава.

– А ничего. Народ безмолвствует, про СМИ я уж молчу. Тишина на Ивановском, все плохое на Украине, в Грузии и немножко в США. Как всегда, короче. Это, кстати, отдельная тема – тоже проговорим.