Властитель Вселенной - Шервуд Смит

Женщина улыбнулась, но смотрела уже не на него, а на его отца.

Себастьян покачал головой.

– Если что-то здесь поможет мальчику, я буду считать, что эта задержка стоит затраченного на нее времени.

Это был вполне дипломатичный ответ, высказанный миролюбивым тоном. Женщина кивнула им обоим и пошла к лестнице на балкон с органом.

Себастьян снова вздохнул, потом перевел взгляд на одну из украшавших стены высоких фресок.

– Некоторые из лучших художников Панархии постарались здесь на славу, – пробормотал он. – Жаль было бы терять возможность ознакомиться с их работой.

Осри кивнул, стараясь совладать с глодавшей его злостью. Он понял, что это еще один миролюбивый жест, на этот раз в его адрес. Что ж, правда, лучше заняться чем-нибудь разумным и познавательным. Поэтому, хоть Осри и не отличался особым интересом к искусству, тем более религиозному, он послушно пошел за отцом вдоль стены храма, рассматривая фрески, мозаики и изваяния.

И как ни странно, некоторые из них начали привлекать его внимание. Уже одно то мастерство, с которым художники какими-то несколькими мазками синтетической краски заставляли фигуры жить, дышать и двигаться в трех измерениях, заслуживало восхищения. И потом, ему нравилось, как свет и тени в этом зале сообщали этим фигурам мощь и величие.

Он пошел бы и дальше, но отец его задержался, внимательно глядя на изображение темного леса, на фоне которого мужчина в древнем одеянии стоял перед каким-то зверем. Осри подошел к нему и услышал, как тот читает вполголоса подпись с таблички на раме картины. Слов он не разобрал.

– Что это, папа? – спросил Осри.

Отец снова покачал головой, будто что-то причиняло ему боль, но не ответил. Осри пошел дальше, стараясь извлечь как можно больше из этой невольной задержки, но что-то в одной из картин привлекло его внимание. Он обернулся, чтобы отпустить реплику, и только тут заметил, что отец исчез.

Осри вытянул шею, пытаясь заглянуть в темневшие там и тут альковы, потом огляделся по сторонам. Странное дело, он не увидел вообще никого, даже конвоиров-морпехов. Он повернулся и двинулся назад, однако какое-то мерцание на самом краю поля зрения заставило его, вздрогнув, повернуть голову. Плечи свело предчувствием. Он увидел мерцающие над чистым полем звезды и зажмурился. Голова закружилась; на мгновение картина, перед которой он стоял, показалась ему настоящим пейзажем.

Он посмеялся над собой и усилием воли заставил изображение стать тем, чем оно и было – картиной, панорамой галактики. Что-то заставило его приглядеться к ней внимательнее, и он разглядел на переднем плане совсем крошечный обитаемый астероид, что-то вроде планетоида Бабули Чанг. Из разбросанных по его корявой поверхности иллюминаторов струился свет, рядом висел пестро раскрашенный древний звездолет.

«Опять эти рифтеры», – брезгливо подумал он и наклонился поближе. Там, на деревянной раме виднелась маленькая медная табличка.

«Камень, отвергнутый строителями, лег в основание фундамента», – гласила она.

Он фыркнул, но обнаружил, что не в силах отвести взгляда от картины, и Откровение поглотило его.

* * *

Роже не видела, как уходили остальные, но вдруг до нее дошло, что она осталась в соборе одна. Тревога охватила ее: о чем она только думала?

Она бросилась обратно – туда, где их приветствовала Верховный Фанист. Потом замедлила шаг, увидев у южной стены двоих дулу, гностора и его сына. Свернув к ним, она услышала за спиной шаги, оглянулась и увидела приближающегося к ней рифтера-сераписта. За ним, в северном трансепте, виднелась знакомая фигура Ванна. Она перевела дух.

Оба дулу не заметили ее приближения. Младший протянул руку и взял отца за локоть; лицо старшего казалось изможденным. Она остановилась в нескольких шагах от них, не желая мешать им, но любопытство заставило ее включить усилители.

– Что они с тобой сделали? – спрашивал Осри. Гностор зажмурился и поднял руки закрыть их.

– Что сделал я, – пробормотал он охрипшим от эмоций голосом. Потом он отнял руки от лица и с трудом изобразил некое подобие улыбки. – Точнее, чего я не сделал. – Слеза скатилась по его лицу и упала на рукав.

– Мне снился сон, – сказал Осри. – Я понимал, что это сон, но не мог проснуться, пока он не отпустил меня.

– Расскажи.

Но Осри молчал: мимо них прошел Жаим, высокий серапист. Тот не обратил внимания ни на Роже, ни на двоих дулу.

– Обычный вздор, какой бывает во сне, – буркнул Осри, оглядываясь на рифтера.

В голове у Роже зазвучал принятый голос.

(Роже! Я потерял Эренарха!)

Даже лишенный эмоций сигнал босуэлла не мог скрыть близкого к панике состояния Ванна. Забыв про остальных, Роже вихрем развернулась и бросилась к северному трансепту.

* * *

Резкое движение женщины-морпеха, которую он сначала не заметил, застало Осри врасплох. Он посмотрел, как она бежит, потом покосился на Жаима – тот тоже смотрел ей вслед. Интересно, подумал он вдруг, часто ли этот человек видит перед глазами тело Рет в машинном отделении «Солнечного Огня»?

Жаим кого-то ищет, понял Осри. Лицо рифтера было печально, глаза покраснели.

В первый раз увидев в нем не одного из врагов-рифтеров, но человека, Осри ощутил потребность сказать что-то, но его опередил отец.

– Вы кого-то ищете?

Жаим остановился и повернулся к ним.

– Верховного Фаниста, – ответил он. – Я хотел вернуться на «Телварну», а они, – он качнул головой в сторону северного трансепта, – не отпускают без ее разрешения.

– В последний раз мы видели ее, когда она поднималась на балкон к органу, – сказал Омилов. Жаим кивнул и пошел дальше.

– Мне кажется, – сказал Осри, когда он скрылся из виду, – основное, что отличает рифтеров от нашей культуры, – это их упорное нежелание жить по нашим законам, их упрямая уверенность в том, что, скажем так, верность и преданность службе ничего не значат.

Омилов устало потер пальцами веки.

– Тебе бы стоило уже понять, – произнес он наконец, – что, говоря о них всех, ты совершаешь опасную ошибку. Впрочем, одну истину я могу сказать: я считаю, что некоторые из них способны проявить верность не в меньшей степени, нежели любой другой, в случае, если речь идет о чем-то, заслуживающем такой верности.

«Им нужен предводитель, – эхом отозвались в памяти слова из его сна. Осри нащупал в кармане монету и ленту. – Им есть что отдать».

Он шагнул от стены, ища взглядом Жаима. Высокий рифтер стоял прямо перед алтарем, запрокинув голову. Казалось, он поглощен беседой с языком пламени свечи, что горела в свисавшем с потолка золотом плафоне.

– Дай-ка мне руку, мой мальчик, – устало произнес Омилов. – Надеюсь, наши провожатые позволят нам вернуться на корабль. Боюсь, мне очень нужен отдых.