Союз нерушимый - Влад Савин

Потому — война еще не была завершена! Если считать победой — "мир, лучше довоенного". Вот когда Британии будут возмещены все убытки, с учетом недополученной прибыли, да еще с процентами на процент…

В особняке на Даунинг-Стрит, в кабинете, обставленном в викторианском стиле, два пожилых джентльмена вели неспешную беседу.

— Итак, Бэзил, украинский проект завершился провалом? Теперь я хотел бы слышать вашу оценку, стоит ли Британии принимать в нем какое-то участие?

— Уинстон, я же предупреждал! Самый гениальный план может быть полностью опровергнут идиотизмом исполнителя. У русских есть пословица, "заставь дурака богу молиться, он себе лоб расшибет". Так и этот кретин Кук — лишь услышав о "благожелательном британском отношении", тут же вообразил себя Коморовским в Варшаве! И полез в Киев, причем на редкость тупо и бездарно. Замечу, что если на взгляд наших украинских друзей, это один из лучших политиков и стратегов УПА, то какие же тогда худшие? Главари мелких банд сельских гангстеров, умеющие лишь грабить? И вы собирались играть против Сталина, такими фигурами?

— Ну а кто посоветовал, "если у вас в кармане завалялся навоз, не спешите выкидывать, лучше бросьте в суп соседу"? Вот только для пуль навоз категорически не годится. И что нам теперь делать с разозленным русским медведем, которому по вашей милости, вместо свинца в брюхо, мы швырнули кусок дерьма, не знаю в какое место?

— Простите, а при чем тут мы? При чем тут Британия?

— Да при том, что этот кретин, дебил, полный даун Валентин Турчинов, помните его? — вместо того, чтобы тихо прийти, посмотреть, вернуться и доложить, добравшись до Украины, орал что он наш эмиссар едва ли не каждому из своих знакомых! И обещал, что британская армия готова поддержать выступление, объявив Сталину войну. Хотя есть информация, что сами повстанцы не слишком принимали всерьез и эти слова, и самого этого клоуна. Вот только представьте, что будет, когда НКВД нам его предъявит, как пойманного Коморовского тогда, в Ленинграде? А он подтвердит под любой присягой и все что он там наплел, и еще что угодно.

— Дорогой Уинстон, а отчего мы должны отвечать за бред какого-то самозванца?

— Да оттого, черт побери, что этот тип сейчас сидит в нашем консульстве в Киеве! И требует там политического убежища, опасаясь высунуть наружу нос. И русским, скорее всего, о том известно, уж пленных повстанцев они наловили много! И наверняка уже не один рассказал на допросе о "британском эмиссаре", и где он сейчас — тем более, что этот Турчинов до того заявлялся в наше консульство трижды! Консул сейчас спрашивает, что с этим человеком делать — может просто пристрелить и сжечь труп в печи?

— Простите, а кто давал Турчинову такие инструкции?

— "Комитет по делам восточноевропейских беженцев, украинский отдел". Пешки, которым было строжайше указано, что говорить. Ну и господин Бандера имел с ним короткую беседу перед отправкой.

— Кто ему разрешил??!

— Имел место недосмотр исполнителей. Возможно, в сговоре с персоналом Комитета.

— И вы, дорогой Уинстон, еще имеете какие-то претензии ко мне? Или забыли авантюру Коморовского, снова вручив честь Британии проходимцу? Неужели трудно было все проконтролировать? А теперь, уж простите — зачищайте концы!

— И Комитет в Нанси тоже? На него уже ушли деньги из британской казны. Налогоплательщики не поймут — если выплывет наружу.

— Ну так расформируйте, по крайней мере, украинский отдел. А после где-нибудь рядом возникнет исключительно частная "ассоциация украинцев-эмигрантов с целью помощи соотечественникам". Можно туда, не афишируя конечно, и Бандеру пригласить, со строжайшим предупреждением, еще одна самодеятельность, и выдадим его русским. Пусть эта фирма и работает с тем, что осталось от украинского проекта — а Британия умывает руки. В конце концов, интересы всех этих Бандер, Шухевичей, Турчиновых, Куков, кого там еще — это не более чем разменная монета, сдав которую Советам, можно получить от них какие-то уступки.

— Бэзил, вы предлагаете мне подло обмануть ожидания несчастных повстанцев? — расхохотался Черчилль — которые, как доносят вернувшиеся агенты, в украинских лесах изнемогают в сражениях в войсками НКВД и ждут прихода английских освободителей? Если верить последнему меморандуму Бандеры…

— Так пусть ждут, мы что, обещали им конкретный срок? А если он так и не наступит и их там всех перебьют, мы-то тут при чем?

— Что ж, пусть гордятся, что отдают свои никчемные жизни за свободу и демократию. А мы не придем — нам, мой дорогой Бэзил, я думаю, вообще не нужна война со сколько-нибудь сильным противником. Не только в ближайшие годы — но, я надеюсь, навсегда.

— Уточните, Уинстон. Вот чего в вас не было раньше, так это пацифизма!

— Это не пацифизм, Бэзил. А трезвый политический взгляд, и жизненный опыт, уже на склоне лет. В мои годы поневоле станешь философом. Вы, лучший военный историк и аналитик Империи, неужели никогда не пробовали задумываться над проблемой мира и войны вообще? Для начала — согласны ли вы, что война, это одно из естественных занятий человека? Поскольку, как в экономике будут кризисы, так и в политике, неразрешимые столкновения интересов? И с этим ничего не поделать — что бы ни говорили мечтатели о "вечном мире", это всего лишь, недостижимый идеал!

— Не возражаю. Поскольку альтернатива войне — договор. Который по сути своей является компромиссом, основанным на балансе сил. А так как этот баланс меняется, то со временем какая-то из сторон почувствует себя обделенной. И что важнее, достаточно сильной, чтобы исправить несправедливость.

— Далее. Войны со временем становятся качественно иными. Технически все более разрушительными — это очевидно. Вовлекающими в себя уже не только армии, но всю нацию, по причине индустриального хозяйства. Причем частью этого вовлечения становится пропаганда — когда враг в глазах своего населения приобретает черты исчадия ада. Что делает войну еще более ожесточенной и непримиримой. Еще одна особенность — войны расширяют свое пространство. Империя, над которой не заходит солнце — но ведь и у других наций есть теперь свои интересы в самых удаленных местах мира, и в итоге, земной шар становится тесным! Фашода в 1898 году не привела к большой англо-французской войне потому, что в мире еще оставались неподеленные территории и можно было разойтись полюбовно. Теперь же этого нет. И вернемся к пропаганде с идеологией — в прошлой Великой Войне нашим врагом были все же люди нашей цивилизации, с близкими христианскими ценностями. А в этой — наружу полезло что-то жуткое, и мне страшно заглянуть в бездну сознания, в котором такое родилось — мне страшно, вы понимаете, Бэзил? А теперь я хотел бы вас спросить — можете вы, один из величайших военных умов Империи, представить Третью Великую Войну, которая, если все мои рассуждения истинны, неизбежно разразится, и скорее рано, чем поздно — через двадцать, тридцать, пятьдесят лет? Если она превзойдет эту точно так же, как эта — ту, прошлую? Даже если не удастся реализовать фантазии Уэллса и изобрести "атомные" бомбы и снаряды^[60].