Бич времен - Василий Головачев

– Отдохнем полчаса и пойдем дальше, – сказал он, когда за ними закрылся люк тамбура, отрезавший картину древнего космоса.

Расположились в одной из комнат очередной гостиницы, созданной инком Ствола неподалеку от кольцевого зала с трубой хрономембраны. Гостиница была не столь комфортабельна, как та, наверху, где уже отдыхали земляне, но все же она дала возможность искупаться, понежиться Тае в ванне с настоящей водой и расслабиться остальным в гостиной за чашкой кофе.

Этот горизонт здания был открыт и пугающе тих. Ни конкистадоров-пауков, ни черных всадников-хронорыцарей, ни черепах с усами, ни других чудовищ люди не встретили. О причинах такой идиллической ситуации можно было только гадать, но у Жданова была своя гипотеза, которую он, правда, не обнародовал: Те, Кто Следит за ним, предусмотрели, где он появится, и подготовили своеобразную чистую экологическую нишу, не допустив просачивания в нее слуг «хронохирургов». Все же на всякий случай Павел расставил по коридорам посты охраны, первыми на которые вызвались встать Одинцов и Володя.

Рузаев, приняв душ, остаться в гостиной не захотел и отправился погулять, пообещав далеко не заходить и смотреть по сторонам в четыре глаза. Зато именно ему посчастливилось сделать открытие, едва не сыгравшее в их судьбе роковую роль.

Расположились разведчики в гостиной с удобствами, но в защитных комбинезонах-скафандрах, называемых кокосами, сняли только гермошлемы. Рации не снимал никто, поэтому, когда Рузаев вдруг подал голос: «Елки-палки!» – устремились в коридор все, даже угрюмый Лаэнтир Валетов, державшийся отчужденно и никогда не принимавший участия в общих сборах.

Открытие Рузаева состояло в том, что коридор, по которому он успел пройти почти полкилометра, оказался буквально заросшим стальными на вид конструкциями, образовавшими своеобразную трубчатую ферму с распорками. Эта ажурно-решетчатая труба по мере углубления в коридор становилась все сложнее и толще, пока не превратилась в сгусток металлической шерсти с красивым, геометрически безупречным рисунком.

– Ну и что? – спросил Ивашура с облегчением, не поняв причин тревоги. – Переполошил только всех. Что тут сверхординарного?

– Но в противоположном коридоре то же самое!

– Подумаешь, – фыркнул Гаспарян. – Пауки небось понастроили заграждения.

– Вы не правы, – задумчиво сказал Жданов, которого вдруг осенила идея. – По-моему, я знаю, что это такое. Не предпринимайте ничего, что бы ни произошло.

Он зарастил шлем, шагнул к трубе-ферме, коснулся ее рукой, и мягкая сила тотчас же подвесила его вдоль оси трубы головой вперед. Вокруг всплыли сотни фигур в зеркальных балахонах – отражения Павла в слоях неизвестной субстанции. В наушниках рации раздался отчетливый щелчок и вслед за ним знакомый женский голос:

– Нуль-вызов принят. Заказывайте выход. Солювелл-один готов к перегибу. Ваша масса?

– Извините, прежде мне хотелось бы кое-что выяснить. Почему этот трансгресс принадлежит Солювеллу-один, а не Солювеллу-три?

В голосе незнакомки (автомат обслуживания трансгресса, вспомнил Павел) не отразилось ни удивления, ни недовольства.

– Солювелл-три принадлежит другой ветви Мира. Код перегиба бам-у-эс-десять-десять. Перегиб длится две минуты, выход квантован с шагом в сто десять лет.

Жданов проглотил ставшую горькой слюну.

– Значит, я могу снова оказаться в своем времени?.. Я имею в виду свою Метавселенную, то есть ветвь Древа Времен.

– Термины весьма условны, вероятность смыслового отклонения велика, но в общем все верно.

– Бог ты мой!.. Извините. Если я правильно вас понял, трансгресс соединяет не времена, а ветви Мироздания, так? Означает ли это, что и Ствол… э-э… трактриса хроноквантового перехода также соединила не времена, а… ветви?

– В пределах соответствия истинности понятий вашего уровня знаний и моего могу ответить утвердительно.

– Бог ты мой! – снова не сдержался Павел. – Простите, пожалуйста, но я очень взволнован! И я, кажется, понял… Значит, Ствол соединил разные ветви, и двадцать второй или двадцатый века, где он вышел в реальность, не принадлежат нашей… моей ветви Времен?

Женский голос молчал, но ответ Павлу был и не нужен, он знал, что его озарение истинно.

– Вот почему наша история не сохранила факт выхода Ствола в прошлое – Ствол просто-напросто не выходил в наше прошлое, он вылезал в прошлое других ветвей Времен! – Павел опомнился. – Еще раз простите за поведение, сеньора. Итак, последний вопрос. Можете ли вы доставить меня и моих товарищей в точку выхода хронобура, то есть инициатора трактрисы, соединившей ветви?

– Код перегиба…

– Подождите, вы хотите сказать, что можете сделать это в любой момент? А если я попрошу вас прежде помочь отыскать некий массивный и высокоэнергетический груз, посланный по линии Ствола из Солювелла-три?

– Информации не имею, но вы можете через меня обратиться в общий Информ Солювелла-один, он даст точный ответ.

– Спасибо огромное! Через несколько минут я так и сделаю, а пока выпустите меня из старт-объема.

В тот же момент Павел оказался в коридоре лицом к своим спутникам, взиравшим на него с недоверием, тревогой и надеждой.

– Кажется, у нас появился шанс выйти в нужную точку времени и пространства, минуя промежуточные этапы. Внизу, на каждом горизонте каждого узла, нас наверняка ждут эмиссары «хронохирургов», а эта штука, – Павел махнул рукой на решетчатые фермы за спиной, – способна доставить нас прямо к цели.

– Что это такое? – спросил в наступившей глубокой тишине Ивашура.

– Трансгресс, парамост времяпространственных перемещений, нечто вроде нашего метро.

– Как метро? – удивился Гаспарян. – Но ведь метро… подземка… вагоны…

– Это другое метро, – буркнул Белый. – Мгновенный масс-транспорт.

– Значит, мы все располагаемся в этой трубе и…

– Не торопитесь, – раздался сзади холодный голос. – Нигде не надо располагаться, вы свой путь прошли до конца.

Все оглянулись. Из-за поворота коридора в пятидесяти метрах вышли Одинцов и Володя с какими-то незнакомыми аппаратами в руках, напоминавшими портативные телекамеры. Их наплечные «универсалы» смотрели прямо в лица разведчиков. Затем из-за спины полковника вышли еще четверо молодых людей в маскировочных комбинезонах («хамелеоны», определил Павел, плюс аннигиляторы, плюс гранатометы, круто!) с еще более странным оружием в руках. Иван узнал в одном из них усатого «разведчика» с отметиной на щеке от ножа. Это были «санитары».

– Мартын Сергеевич! – раздался сдавленный голос Гаспаряна. – Что за шутки?! Как вас понимать?

– Это не шутки, к сожалению, – спокойно произнес Жданов, единственный из всех, кто не потерял присутствия духа. – Я давно ждал чего-нибудь подобного, но подозревал другого человека.