Аччелерандо - Чарлз Стросс

[Чего тебе?], сердито спрашивает Сирхан по каналу. Он все еще избегает смотреть на нее – и не потому, что сосредоточен на «Синем», наполняющем общее пространство встречи их команды.

[Перестань кривить душой], отправляет Рита в ответ. [Зачем отрицать свои цели и мотивы? Может, ты и не хочешь правды, которую узнал твой собственный призрак, а я хочу. И я не позволю тебе отрицать, что это случилось.]

[Что один из твоих агентов совратил образ моей личности?]

[Чепуха!]

– Собираетесь ли вы открыто заявлять об этой программе? – спрашивает красавчик политик у сцены. – Вы подорвете кампанию Эмбер, если объявите о ней.

– Всё в порядке, – устало говорит Эмбер. – Я привыкла, что папа поддерживает меня своими собственными уникальными способами…

– Хорош, – говорит новый голос. – Мы есть счастливы помочь. Ждем на эклиптике в режиме гибернации. – Так обращается к ним дружественный спасательный корабль лангустов: его слова доносятся с орбиты, преодолевая задержку распространения.

[Тебе нравится прятаться за лелеемым чувством моральной чистоты, потому что так тебе проще смотреть на других свысока, но на самом деле ты человек – такой же, как и все остальные!]

[Она послала тебя растлить меня, разве нет? Ты – просто приманка в ее руках.]

– Идея в том, чтобы выгружаться на борт корабля Некто Синий последовательными резервными копиями, – говорит Аннет, помогая Манфреду. – Тогда, если ограниченно богоподобные силы из внутренней системы попытаются активировать антитела, уже вшитые в культуру фестиваля, у нас будут точки восстановления.

Никто в дискуссионном пространстве не замечает, как Рита и Сирхан поливают друг друга нечистотами и обмениваются эмоциональными запалами, как будто уже побывали во многих разводах.

– Само по себе это не решает задачу эвакуации, но хотя бы удовлетворяет основным требованиям программы консерваторов, и в качестве гарантии…

[Винить во всем свою эрзац-мать – это ты здорово, конечно, придумал! До тебя не доходило, что она не настолько зациклена на тебе и ей не до того, чтобы устраивать такие фокусы? По-моему, ты слишком долго зависал со своей сумасшедшей бабкой. Ты даже не воссоединился с тем привидением, да? Боишься запятнать себя? Спорим, ты даже не утруждал себя узнать, какое на самом деле это чувство?]

[Я…] Сирхан на мгновение замирает, и личностные модули кружатся вокруг его головы, вылетая и интегрируясь снова, как рассерженные пчелы в улье. [Каким же я был дураком.] Он безвольно расплывается в кресле. [Мне так неловко… ты права.]

Он прячет лицо в ладонях.

Удивление Риты плавно уступает пониманию. Сирхан, каким бы упрямым гордецом он ни был, рискнул-таки воссоединиться с памятью призрака, с которым призрак Риты столь долго пробыл вместе. Когнитивный диссонанс, надо думать, ошеломляющ.

[Прости, что-то я пережала…]

[Ох.] Как же он смущен. Совсем другое дело! Рита уже тогда прекрасно знала его: при ней-то осталась призрачная память о шести месяцах, проведенных с ним в симуляторе, – его объятия, обыгрывание идей, обмен личным, появление доверия… Этот роман мог бы случиться ИРЛ, а не в симуляционном пространстве, не отреагируй он тогда на осознание, что такое в принципе возможно, ссылкой в архив загрязненного нечистой мыслью осколка сознания… и тотальным отрицанием.

– Детального анализа угрозы у нас пока нет, – вклинивается Аннет, заглушая их личный разговор. – Если она прямая, а мы ничего не можем сказать точно, Дурное Семя способно оказаться и достаточно просвещенным, чтобы просто оставить нас в покое, – тогда грядет некая изощренная атака, направленная непосредственно на основы нашей идентичности. Что-то вроде пузыря доверия, когда люди подхватывают какую-нибудь странную веру, и за этим происходит девальвация метрики доверия. Может, отклонения в результатах выборов. Никаких внезапностей – они не настолько глупы, чтобы атаковать в лоб, не проложив себе дорогу нашим постепенным разложением.

– Вижу, вы всё продумали, – говорит Самина делано сухо. – Но, Манфред, откуда ты взял этот синий корабль? Ты натаскал в свое дупло столько кредитов доверия, что хватило зафрахтовать звездолет в метапузыре Экономики 2.0? Или есть еще что-то, о чем ты пока предпочитаешь молчать?

– Ну… – Манфред делается похожим на маленького мальчика, которого застукали с рукой в банке с вареньем. – Ну, фактически…

– Да, пап, почему бы просто не рассказать, чем мы платим? – спрашивает Эмбер.

– Ну… ну ладно. – Он смущается. – Лангусты назначили посильную цену.

Рита тянется, берет Сирхана за руку, и тот не сопротивляется.

[Ты знал об этом?]

[Нет, это что-то новенькое.]

Запутанная частичная ветвь сознания прорастает через его ответ, и ее ветвь на какое-то время сплетается с ней в интроспективной задумчивости, пытаясь понять последствия знания того, что им обоим уже известно о возможности взаимных отношений.

– Им нужна письменная концептуальная карта. Карта всех доступных пространств, висящих в сети роутера, составленная исследователями-людьми. Такая, какую они могли бы использовать в качестве руководства по прохождению. Все довольно просто: в обмен на билет из системы мы отправим кого-нибудь в картографическую экспедицию. Но это не значит, что нам не дадут оставить резервные копии самих себя.

– У них уже есть кто-то на примете? – азартно спрашивает Эмбер.

– Нет, – говорит Манфред. – Есть только сама задача: составить карту сети роутера и описать возможные угрозы извне. – Он выдерживает паузу. – Ты ведь захочешь пойти со мной, правда?..

Предвыборная кампания занимает примерно три минуты и потребляет больше пропускной способности, чем сумма всех наземных каналов связи с начала времен до 2008 года. Примерно шесть миллионов привидений Эмбер, индивидуально подобранных в соответствии с профилем целевой аудитории, разветвляются по темной узловатой сетке колонии кувшинок, а затем выходят через сверхширокополосные сети, воплощенные в имплантах и плавающих пылинках, чтобы пообщаться с избирателями. Какие-то так и не достигают своей аудитории, другие – проводят бесплодные дискуссии, примерно шестеро решают, что настолько разошлись в идеях со своим оригиналом, что объявляют себя отдельными личностями и запрашивают получение независимого гражданства, двое дезертируют на сторону Дурного Семени, а одна копия сбегает с роем высокоэмпатичных модифицированных африканских пчел.

Привидения Эмбер – не единственные соревнующиеся за внимание коллективного духа времени. На деле они в меньшинстве. Многие другие автономные выборные агенты агитируют за всякое-разное, от предложения ввести прогрессивный подоходный налог (никто не может объяснить зачем, но звучит предложение весьма традиционно) до призыва замостить городами всю планету сплошняком (они совершенно не берут в расчет ни то, что атмосфера газового гиганта уже порядочно обеднела металлами, ни то, каким адом неизбежно обернется климат). А остальные… Партия Лицедеев продвигает назначение каждому нового набора лицевых мускулов раз в полгода, Яростные Проказники требуют равных прав слабо осознающим себя сущностям, ну и тьма-тьмущая иных однозадачных инициативных групп ставит некие традиционно недостижимые цели.