Дюна: Пауль - Брайан Герберт

Благородный лидер должен быть суровым, но его сердце и действия должны служить отражением его честности и справедливости. Это относится в равной степени и к императору, и к мелкому аристократу, и даже просто к отцу.

Начала искусства правления

Лекция, прочитанная принцессой Ирулан в Арракинском военном училище

Пауль что-то крикнул отцу, желая в последний раз посмотреть ему в глаза, но вспышки не было. Изумленный Моритани недоуменно уставился на панель и снова нажал кнопку. Но в результате все сенсоры погасли.

Дункан, не медля, подлетел к столу с поднятым мечом, но Рессер встал между ним и виконтом. Однако он не напал на Айдахо. Вместо этого, признавая свое поражение, Рессер опустил клинок.

— В этом нет нужды, Дункан. Все кончено.

Сардаукары налетели на виконта, швырнули его на пол и грубо оттащили подальше от стола и консоли с панелью управления арсеналом. Моритани извивался и отбивался от них, но что он мог поделать против элитных солдат императора?

Рессер рукояткой вперед отдал Дункану меч и печально произнес:

— Честь не имеет ничего общего с политикой. Речь идет только о повиновении. Он был моим благородным хозяином, и я поклялся ему в верности. Но в этом преступлении я не мог участвовать, и мне пришлось взять все в свои руки.

— Что же ты сделал? — спросил Дункан.

— Я расположил атомные заряды вокруг города, как приказал виконт. Я знал, что он намерен с ними делать. Но я не мог допустить, чтобы этими боеголовками он устроил показательный холокост. Это было бы непростительным преступлением против императора, народа Груммана и всех вас, кому он и так уже причинил много зла. — Он испустил долгий вздох и немного успокоился. — Я вывел из строя систему взрыва боеголовок.

Услышав это, Моритани вскричал:

— Ты предал меня! Ты нарушил свою клятву!

Рессер обернулся к виконту.

— Нет, милорд. Я поклялся выполнять ваши распоряжения и, что еще важнее, защищать вас. Я заложил в городе атомные заряды в соответствии с вашим приказом. Но потом я предотвратил убийство — вас, всех этих благородных господ и самого императора. Я спас жизнь вам и многим другим. Моя совесть чиста, и я не уронил свою честь.

— Слушайте все, — громовым голосом падишах-император обратился к присутствующим. — Следуйте нашему решению и повинуйтесь имперским распоряжениям.

Императорский двор вернулся на флагманский корабль Шаддама, а сам император, наряженный в причудливый, украшенный драгоценными камнями костюм, восседал на копии трона Золотого Льва. Император обвел суровым взглядом всех собравшихся в огромной каюте — аристократов, пленных и наблюдателей. Шаддам повел дело так, словно победа на Груммане была исключительно его заслугой.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Пауль тоже стоял здесь, вместе с отцом, Дунканом, Гурни, эрцгерцогом Армандом и принцем Ромбуром. Все по-прежнему были в парадных мундирах.

Напротив, виконт Моритани был в мятой, отороченной вытертым мехом накидке, волосы его были всклокочены, глаза налиты кровью, взгляд дико блуждал. На него было неловко даже смотреть. Невзирая на то что Хундро Моритани был аристократом, его втащили в зал сардаукары, силой усадили на металлический стул с высокой прямой спинкой — так непохожий на роскошный императорский трон, на котором сидел Шаддам. Руки Моритани были связаны за спиной проволокой из шиги, ноги приковали к стулу. Это было неслыханно — заковать аристократа в железо, но шеф императорской службы безопасности лично настоял на этом.

Дом Атрейдесов имел право на кровную месть Дому Моритани, точно так же, как и Дом Эказов, но Пауль был уверен, что император пожелает мстить первым. Неужели виконт — последний представитель рода Танторов? Сколько же людей пострадало от ненависти этого безумца, вызванной событием, происшедшим тысячи лет назад? Как можно мстить спустя столько времени? Правда, вражда Домов Атрейдесов и Харконненов тоже продолжается не одно тысячелетие, и никто уже не может сказать, в чем ее причина, скрытая во тьме прошедших веков.