Жажда - Джеррод Шустерман

Из-за него меня единственный раз за всю мою учебу в старших классах подвергли наказанию – заставили явиться в школу в субботу. А все из-за доклада о шахбоксе, который я делал в прошлом году. Трое скептиков принялись надо мной издеваться, после чего пришлось продемонстрировать на их носах, что значит бокс в качестве одной из составляющих этого вида спорта. Я уже собирался побить их и в шахматы, но меня поволокли в кабинет директора.

Смотрю парочку видео, но сегодня даже бокс меня не веселит. Более того, вместо того, чтобы заниматься собственными делами, я думаю о том, в каком состоянии пребывает весь наш мир. Готовы ли мы к тому, что грядет?

Это беспокойство овладело мной, когда возле нашей двери появился Бернсайд с подарком. Конечно, раньше сама идея была мне по вкусу: все наши злейшие враги превращаются в робких подлиз. Красиво, черт побери! Но когда эта идея материализуется, превращается в реальность – тут есть от чего сойти с ума. Похоже на то, когда смотришь в черные глаза первого убитого тобой оленя и думаешь: ну и что теперь? Или на триумфальное отчаяние, которое овладевает тобой, когда попадаешь в утку, а она, упав и скатившись по склону утеса, навсегда исчезает из виду, и ее уже не найти – никогда.

Я думаю об этом… и все больше понимаю, что все в этом мире может быть объяснено в терминах охоты. То есть любое наше действие или бездействие может быть соотнесено с генетически унаследованными нами первобытными навыками борьбы или бегства.

Например, добиться расположения девушки – это все равно что застрелить оленя. Здесь тоже важно приближаться медленно и осторожно, желательно сзади, чтобы не сразу заметили. Женщин, как и оленей, отпугивает сильный запах мускуса, а потому в обоих случаях следует пользоваться дезодорантом. Не лишним будет нарядиться в камуфляж: по своему опыту знаю, что девушки считают, что камуфляж – это круто. Но если не зацикливаться на деталях, то самая важная вещь при охоте на девушек – это знать, когда нажать на спусковой крючок. Конечно, это метафора. Решительный шаг нужно делать тогда, когда дельце как следует вызрело; в противном случае все пойдет насмарку. Это я тоже знаю по опыту.

Если перенести эту аналогию на мою ближайшую соседку, Алиссу Морроу, она представляется мне оленем, которого я никогда не смогу подстрелить. То есть я подбираюсь совсем близко, чтобы сделать решительный шаг или, по крайней мере, сказать ей, что я чувствую, но по какой-то причине все выходит невпопад. Я всегда считал: если я постоянно буду в правильном месте, нужный момент настанет сам собой. Поэтому в этом году я взломал школьный компьютер и построил свое расписание так, чтобы пять из шести своих предметов проходить с ней в одном классе. Можно было бы и все шесть, но тогда это будет слишком очевидно.

Сегодня утром Алисса заканчивает работу в палисаднике перед домом. Кажется, она пытается добыть воду из их оросительной системы, но та, понятно, не работает. Если судить по буро-коричневому цвету их газона, спринклеры остаются сухими уже не меньше месяца, как, впрочем, и везде. Что касается моих на Алиссу видов, то я чувствую: сейчас самое время действовать. Надеваю полувоенный камуфляжный жилет песчаного цвета и выдвигаюсь в ее направлении.

Выхожу из дома и вижу, что Алисса движется по направлению к гаражу с тяжеленным инструментальным ящиком в руках. У меня выгодная позиция, с которой мне удобно занять левый фланг. Приблизившись, я сглатываю – нервы блокируют мне горло.

– Помощь нужна? – выдавливаю я из себя, одновременно вспоминая, что именно с этими словами я подошел к Алиссе, когда она выгружала из машины лед. Надеюсь, она благосклонно оценит мое постоянство.

– Все в порядке, – отвечает она. – Я справляюсь.

Хотя видно невооруженным взглядом – она не справляется. Наверное, ей просто не хочется показаться в моих глазах слабой. Поэтому я усиливаю натиск.

– Дай, возьму хотя бы эти, – говорю я, забираю из ящика несколько гаечных ключей и рассовываю по карманам. Важно иметь брюки с большим количеством карманов. Девчонки без ума от парней в таких брюках.

– Спасибо! – говорит Алисса, когда мы в гараже раскладываем инструменты по их полкам. И тогда я ловлю носом некий неприятный запах, идущий от дома. Должно быть, я непроизвольно поморщился, потому что Алисса замечает это и отворачивается – думает, что я решил, будто запах исходит от нее.

– Проблемы с септиком? – спрашиваю я.

– Мне кажется, из-за недостатка воды газ из канализационных труб поднимается в дом, – отвечает Алисса. – Мой отец как раз работает над насосной системой, которая все исправит.

Увы, как я понимаю, это неизбежно. Все дома в округе, за исключением нашего, неизбежно будут источать этот ужасный запах. Но не все семьи, в отличие от семьи Алиссы, пытаются решить эту проблему. Конечно же, отец Алиссы делает все не так.

– Все, что вам нужно, это жидкость с нулевым коэффициентом испарения, которая создаст пробку в трубах. Достаточно налить одну чашку. Тогда никакой канализационный газ не пройдет.

После чего я добавляю:

– Именно так работают системы, где не используется вода.

Алисса с недоверием смотрит на меня, и я понимаю, что для нее это слишком обширная информация.

– В общем, – говорю я, слегка запинаясь и отводя взгляд в сторону, – я могу одолжить тебе бутылку. У нас этого добра хватает.

Это именно так. Правда, если мой отец узнает, что я это сделал, он меня покусает. Но дельце того стоит – если судить по тому, как просветлело лицо Алиссы.

– Спасибо тебе, Келтон, – говорит она. – Это царский подарок.

Увидев ее улыбку, я решаю – пора. И протягиваю ей свою солдатскую флягу.

– На, попей, – говорю я. – Ты же хочешь, верно?

Алисса осторожно принимает флягу.

– А ты уверен? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

– На что же тогда нужны друзья?

Она делает несколько глотков и возвращает флягу. Теперь пью я. Это почти поцелуй, понимаю я, и от этой мысли меня бросает в дрожь.

– Спасибо, Келтон, – вновь говорит Алисса. Мы снова стоим в молчании, но теперь эта связывающая нас тишина кажется более естественной, и от этого мне хорошо.

Неожиданно, безо всякого предупреждения, словно из воздуха появляется Гарретт и забирает у меня флягу.

– Спасибо, Келтон! – говорит он, явно издеваясь.

– Не хами, – обрывает его Алисса. – Это не твое.

В этот момент входит их отец с ящиком грязной ветоши, а потом, несколькими секундами позже и мать. Она, с трудом сдерживаясь, улыбается.

– В новостях говорят, что на побережье устанавливают опреснители, – говорит она. – Сегодня днем первую воду пустят в Лагуна-Бич.

– Что такое опреснитель? – спрашивает Гарретт.

– Опреснитель превращает соленую воду в пресную, – объясняю я. – В Сан-Диего уже есть большой завод, но нам он не поможет.