Будем как боги - Олег Рой

Не дайте себя обмануть! Завтра к вам приедет Линдси Грэм, которого с восторгом примут те, для кого величие Америки заключается в праве влезать во все новые и новые авантюры за тридевять земель; послезавтра – мой оппонент, Пит Бутиджич, который расскажет вам, что русские и китайцы мешают нам спать с кем хочешь и курить марихуану. Не верьте им! Они – популисты. Они превратили нашу политику в болото, и упорно тянут за собой страну. Сделайте правильный выбор на праймериз! Я не обещаю вам, что решу все проблемы. Проблемы копились годами, их нельзя решить за пару минут. Но я обещаю вам, что мы с вами сделаем Америку, пусть не великой, но богатой и комфортной! Мы заслуживаем лучшего!

Толпа взорвалась овацией.

Данте был доволен: больше этого ему не сделать, но и не надо.

За кулисами его ожидала помощница:

– Сэр, к Вам посыльный.

– Посыльный? – удивился Данте. – От кого?

– Он не говорит, – ответила его темнокожая ассистентка. – Я выяснила лишь, что зовут его Джон Фицджеральд, и он – выпускник Весткост менеджмент.

Данте улыбнулся. Он ждал этого.

Джон Фицджеральд тоже был темнокожим, пожалуй, даже черным, как антрацит. Волосы его были уложены в дреды – старомодную прическу, популярную при президенте Обаме. Обама с дредами не ходил, но определенная часть молодых афроамериканских демократов ассоциировала эту прическу, вызывающую ассоциации с Медузой Горгоной, именно с ним.

«Небось, и рэп слушает, – про себя улыбнулся Данте. – Съешь сам свой обед, врагу отдай свой ужин; такой, какой ты есть, системе ты не нужен».

– Это от Гарри? – в лоб спросил Данте, забирая у Джона конверт.

Тот ощерился в тридцать два замечательных зуба:

– Да, от него, сэр.

– И какой у тебя номер? – поинтересовался Данте, вскрывая конверт.

Он знал, о чем идет речь, но не знал точную дату. Хотя и предполагал, что это будет шестое июня.

– Триста восемьдесят девять, сэр, – продолжал улыбаться афроамериканец, – как у Вас. В смысле, тоже одиннадцать – на моем курсе.

– Я понял, понял, – ответил Данте. – Хм… Шестого июня? Не очень удобно, но такие предложения игнорировать нельзя. «Это не просто роща, сынок».

– Что, сэр? – не понял Джон.

– Цитирую Отцов-основателей, – ответил Данте. – Я, конечно, буду, Гарри может в этом не сомневаться.

– Спасибо, сэр, – обрадовался Джон.

Данте потрепал его по плечу:

– Ты в какой партии состоишь?

– А по моей… хм… по цвету кожи не понятно? – удивился Джон. – В Демпартии, конечно. Раньше был либертарианцем, потом перебесился.

– Это мне знакомо, – сказал Данте. – Сам таким был. Вот что, если хочешь сделать партийную карьеру – я дам тебе рекомендации. Подойди к моей помощнице, она все оформит. Только я сначала дам ей указания, что нужно срочно поменять в графике моих выступлений. Подождешь?

⁂

Третье июня 2026 год

Борис все еще чувствовал себя неважно – в тот вечер, когда он решил испробовать свою лабораторию, он, вероятно, не слишком аккуратно подошел к вопросу техники безопасности. Хорошо хоть, на следующий день была суббота, его законный выходной – с утра его лицо выглядело так, будто Бориса всю ночь жалили пчёлы, а в горле першило, словно они после этого там решили сделать улей.

Болезнь оказалась банальной желтой лихорадкой, точнее говоря, ее новым штаммом с ультракороткой инкубацией и осложнением в виде ОРЗ.

Ничего хорошего, но и ничего смертельного – в конце концов, он ведь мог склепать что-то похуже, особенно после полубутылки вискаря.

Целую неделю симптомы лихорадки проявлялись во весь рост. Борис и не думал оставлять работу – кашлял, чихал, шмыгал носом, пил лекарства и продолжал эксперименты.

О результатах этих экспериментов он и спешил доложить мистеру Фишеру на очередном пятничном брифинге:

– Сэр, – сказал он, прокашлявшись после приветствия, – в дополнение к уже переданным Вам материалам, хочу доложить, что я еще усовершенствовал Янус-РНК. Теперь при вторичном заражении период до начала инфекционной… а-ап-чхи… простите, – активности снизился до двух часов. То есть, при передаче вируса от нулевого пациента к первому, а-а-пчхи… извините еще раз, скорость заражения растет. У меня пока нет данных по второму и последующему поколениям, но, кажется, скорость с каждым новым заражением будет только повышаться.

– Интересно, – отметил Фишер, – я немедленно заражу… тьфу ты, доложу об этом нашим заказчикам. Впрочем, они и так уже в Вас влюбились, ознакомившись с результатами, предоставленными Вами ранее.

– Неужели, – обрадовался Борис, – они приняли работу? Вот так, без замечаний?

– Да, – ответил Гарри, широко улыбаясь. – При мне были подписаны документы приема-передачи, так что, уже в августе Вы получите свое вознаграждение…

Сердце Бориса ухнуло вниз:

– В августе? Но я….

Фишер прищурился:

– А что такое? Надеюсь, тянуть с этим они не будут. Закроют вопрос до начала дебатов по бюджету.

– Сэр… – Борис не знал, что сказать. Он уже успел буквально породниться со своим домом, а теперь тот уплывал у него из-под носа, в буквальном смысле этого слова. – Видите ли, сэр, мне нужны деньги.

– Деньги нужны всем, – философски заметил Фишер. – Я, вроде бы, плачу Вам неплохую зарплату…

– Да, сэр, – поспешно закивал Борис; не хватало еще раздраконить босса! – Мне жаловаться не на что. Но, видите ли, я давно мечтал о доме, а тут, как раз, подвернулся такой, как мне хотелось бы…

– Так возьмите кредит, – пожал плечами Фишер.

– Уже, – сказал Борис, – но Вы же знаете, как сейчас неохотно банки выдают кредиты. Того, что я собрал, едва хватило на половину взноса. Я договорился с риэлтором, что они подождут до начала июня…

– И сколько Вам нужно денег? – спросил Фишер.

Борис потупился, и назвал сумму.

Фишер крякнул:

– Вы что, Диснейленд прикупили?

– Нет, – заверил его Борис. – Просто большой дом, раньше он принадлежал Фрэнку Барзини, знаете, это такой режиссер…

– Знаю, – кивнул Фишер, – я с ним учился в Весткосте… ну, Вы бы хоть меня предупредили! Загвоздка в том, что у меня сейчас активов не так много. А завтра я уезжаю, на месяц с небольшим. Вот что, Борис, – продолжил Фишер, видя, что лицо его подчиненного темнеет, будто у Бориса только что отказала печень. – Вы не переживайте. Я что-нибудь придумаю. Такими специалистами, как Вы, не расшвыриваются; у Вас золотая голова, ее беречь надо. Дом будет ваш, или я не Гарри Фишер.

…Несмотря на все заверения Гарри, на душе у Бориса было, мягко говоря, неспокойно. Обещания – это хорошо, но в кэш их конвертировать удается далеко не всегда.