Княжич - Андрей Минин

Последняя оставшаяся в живых представительница рода Слуцких повидала слишком много на этой войне. Смерть братьев, мамы, отца и младшенькой сестры. И всё это на её глазах.

– Я хочу к ним. Отпустите, отпустите, – попыталась она вырваться, но бывшие её слуги и няньки держали крепко. – Я приказываю!

Нянечки не послушались. Заварили ромашкового чаю, насильно напоив девчонку, и уложили спать, зажав её между собой.

– Спи, Машенька, спи… – запела ей колыбельную из детства главная няня, возвращая девушку мыслями в те времена, когда она была счастлива.

Половицы скрипнули, и каторжник, к которому подселили холопов хозяина, отошел от двери.

* * *

Конец сентября уже. Вот время летит. Я прошел мимо вышки с кучей антенн, направляясь к теплицам. Шарик бежал рядом, охраняя. На некоторых он рычал, к другим ластился.

Собака у меня умная, не болонка, запоминал я тех, кто ему не нравился, а кто по душе. Пригодится.

– Ну, что у нас тут? – Зашел я в первую теплицу, засаженную несколько дней назад огурцами.

Тепловентиляторы работали на полную, стояла внутри температура за тридцать. Влажность поддерживалась вручную, ходили между грядок девушки и дети с лейками.

Невесть откуда в теплице завелись бабочки пёстрых расцветок, летали они над головами. Детвора упросила взрослых сделать им поилки, куда наливали воду, разведённую с мёдом.

– Всё хорошо, Семён Андреевич. Растут как на дрожжах, – счастливо обвела взглядом своё хозяйство Марфа Агафьевна, по образованию агроном, приставил я её к делу, сделав здесь старшей.

– Вижу, – оглядывал я подросшие как по волшебству огурцы, зеленели подвязанные веточки, вытянувшись на полметра вверх. Хотя почему как? По волшебству и есть.

– А как вы сами? Всё ли хорошо? Не нужно ли чего? – спрашивал я, параллельно плетя форму «дары природы». С открытым ртом наблюдали за волшебством самые маленькие помощники в теплице, засветились на миг растения, под их дружный вздох.

– Слава богу, всё есть, – перекрестилась она. – Спать ложимся сытыми и в тепле. Вот только… – замялась она.

– Что? – с любопытством посмотрел я на неё.

– Баньки не хватает. Привыкли уже за много лет по выходным париться. Да с берёзовыми веничками.

– Поставим, – пообещал я. – Мой промах, – повинился. – Сам-то я городской. Всю жизнь в четырёх стенах прожил, вот и не подумал.

– Спасибо, – скомканно поблагодарила она, пеняя себя за длинный язык.

Так, общаясь с новыми людьми, я обошел все теплицы и курятники. Навестил бурёнок и свиней. Подержал на руках крольчат. Люди везде были веселы и незлобивы, притёрлись друг к другу каторжники и холопы.

Бывшие же воины рода Слуцких занимались знакомым делом. Охраняли наш покой, установили они свои порядки с моего молчаливого согласия. Сергеич и отряд «Мангуст» были мягко задвинуты в сторону.

Как мне удалось примирить народ с новой действительностью? Унять их гнев на чужих и в особенности на себя? Всё началось с разговора с Андреем Потаповым, седым как лунь дедушкой, к которому прислушивались мои холопы. И слуги, и воины.

За несколько дней до этого

– Присаживайтесь, – указал я на лавку напротив.

– Благодарствую, – осторожно присел он. – Ноги уже не те, что были раньше, – извинился за то, что облокотился о стол, сбив скатерть.

– Пустое, – махнул я рукой, почувствовав себя виноватым.

Нет бы встать, да помочь ему, а я тут сижу, корчу из себя княжича, хотя даже не наследник и никогда им не буду.

– Чаю? – Разлил я кипяток из самовара, поставив перед ним чашку и блюдце. Пододвинул вазочку с вареньем и мягкие тульские пряники. – Чем богаты, – пытался я исправить свою оплошность. Старость нужно уважать.

Подув на поверхность кружки, он отпил. Глоток, другой…

– Хороший чай. Терпкий, насыщенный, – похвалил он. – Что это за сорт? Те Гуанинь или Тяньши? – Показал он себя знатоком.

– «Принцесса Рита», – чуть покраснел я.

Один из самых дешевых чаёв подсунул. Впрочем, другого не было. Не подумал. Не купил. Вот и сижу как помидорка.

– Хех, – ухмыльнулся он. – Теряю хватку…

Не прошло и пяти минут, как зрачки старика расширились, а на лицо выползла глуповатая улыбка, стал он путаться в словах, именуя меня то Максимкой, то Егоркой. Зелье подействовало.

Доверился новым людям на слово? Нет! Хватит с меня лжи, подлил я ему в стакан с чаем одно редкое зелье, украденное мной у любимой мачехи ещё несколько лет назад.

Никакой больше веры чужакам, пока они не докажут, что достойны.

Времени мало, торопился я, выспрашивая у деда подробности их войны с Гончаровыми, другие детали жития в Сибири и мелкие секретики, пока не заметил, что зелье выветривается, и прекратил допрос, переключившись на болтовню о погоде и видах на урожай мха в следующем году.

Он так ничего и не понял, что немудрено. Зелье-то редкое. Мачеха потом весь дом перевернула в поисках, но так ничего и не нашла. Косилась только на меня с подозрением.

– Вот, – протянул я ему бумагу. – Прочтите.

Он зашевелил губами, зачитывая вслух:

– Я, Семён Андреевич из княжеского рода Смирновых, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, обязуюсь дать вольную всем купленным мною на базаре города Сибирска холопам не позже чем через два года, дабы жили они своим умом.

С их же стороны я требую неукоснительного выполнения своих приказов, трудолюбия и старательносиь. Покуда все требования будут выполнены – они обретут свободу.

Дата, подпись.

– Что скажете? – прервал я повисшую между нами тишину.

– Это гораздо больше, чем мы рассчитывали, – честно признался он. – Гораздо, – потряс он бумагой, смотря на меня с сомнением. Не верит.

Условия и вправду выглядят слишком хорошими. Понимаю его. Но двойного дна там нет, так я и сказал.

– Не хочу получить удар в спину и держать насильно тех, кто может этот удар нанести.

– Я вас понял. Молодёжь, – мотнул он головой в сторону, – ухватится за эту возможность руками и ногами. Мы же, старичьё, их поддержим. Не подведём. Можете положиться на нас.

– Добро, – пожали мы руки, скрепляя сделку.

Я работал на перспективу. За два года много воды утечёт. Люди обзаведутся домами, хозяйством и никуда не захотят уезжать. Ну а ежели кто и соизволит меня покинуть, так и скатертью дорожка.

* * *

– Да, поди, нету уже грибов-то. Холодно. Может, вернёмся? – нудил рыжий, пока мы шли по лесу, пристал он ко мне как репей, увязавшись следом.

– А это что? – приподнял я корзинку с одиноким красноголовиком в ней. Маленьким и червивым.