Долг центуриона - Леонид Кудрявцев

— Сей момент!

Крабианин ужом метнулся к витрине, выхватил из нее личинку и уже через мгновение стоял возле меня. Личинка лежала на протянутой ко мне, слегка подрагивающей от возбуждения четырехпалой ладони. Я осторожно взял ее, ощутив, какая она тяжелая и прохладная, словно вырезанная из камня, и задумчиво взглянул на Имлука.

— Да, действительно, качественная личинка, и в самом деле увеличивающая способность распознавать тех, кто тебя боится. Знаешь, как я это проверил?

— За треть, — быстро сказал Имлук. — я отдам ее за треть цены. Такое возможно только сейчас, да и то исключительно из моего к тебе хорошего отношения.

— Понятно, — сказал я и вернул личинку хозяину магазина. — Нет, не согласен.

Тот взглянул на личинку, нерешительно переступил с ноги на ногу и осторожно спросил:

— Может, тогда возьмешь ее даром?

— И даром не возьму, — сказал я. — Ты меня знаешь. Поэтому положи эту дорогую штуку на место, повесь на дверь табличку «закрыто», и давай-ка мы с тобой поговорим о твоем вояже к побережью. Наверное, он был очень удачным, если ты так нервничаешь. Неужели ты не ограничился обычной контрабандной скупкой личинок, а выкинул нечто выходящее за границы своего обычного репертуара?

— Ничего не знаю. Никуда не ездил, — быстро пробормотал Имулк.

Вот сейчас мне надо было бы взять паузу, закурить сигарету и дать возможность подозреваемому немного понервничать. Так я обычно раньше и поступал. Но в данный момент я бросил курить и, значит... Ничего, вместо этого я что-нибудь придумаю. Это не так уж и трудно. Кто мешает мне, например, сделать паузу и просто пройтись по магазину, делая вид, будто я разглядываю витрины?

Я так и поступил.

Причем одна витрина даже в самом деле привлекла мое внимание. Лежавшие на ней личинки выглядели просто совершенством и стоили, конечно, невероятно дорого. Помещенные рядом с ними таблички сообщали об их свойствах. «Исправляет плоскостопие», «увеличивает гибкость хвоста», «уменьшает вероятность попадания в хозяина из огнестрельного оружия», «продлевает жизнь на один год».

Н-да, а ведь прожить еще один, дополнительный год не так плохо. По крайней мере, обязательно найдется кто-то, кто за подобную возможность заплатит кругленькую сумму.

Ну хорошо, вернемся к нашим баранам.

Я повернулся к Имлуку и сказал:

— Слушай, а мне ведь не так уж и трудно устроить поход по местам твоей трудовой славы. Понимаешь, что я имею в виду?

Еще бы, он это понимал. По крайней мере, об этом свидетельствовали кончики его усов, в данный момент дрожавшие, словно трава на ветру. И все же он ответил:

— Твое дело. А зачем? Что это тебе даст?

— Думаешь, аборигены станут тебя выгораживать? Откуда такая уверенность? Какой им в этом расчет?

— А зачем они должны меня выгораживать? В чем я обвиняюсь?

— Незаконная, не на своей территории, скупка личинок у аборигенов. А может, в этот раз ты придумал нечто более интересное? Э?

Я окинул Имлука испытующим взглядом и решил, что еще на полчасика его хватит. Причем это при условии, если я буду его дожимать в обычном, привычном темпе. А вот если поторопиться, то можно все закончить минут за пятнадцать. Но стоит ли так спешить? Время у меня есть. И значит, имеет смысл сделать все не торопясь, методично, как и положено.

— Ничего «интересного» я не придумывал. И вообще, ничего у аборигенов не скупал. Так, съездил к побережью, развеялся, заодно набрал пряных мидий. С чего ты решил, будто я скупал у аборигенов личинки? Как это могло прийти тебе в голову?

Я вздохнул.

Тяжела жизнь центуриона. Почему никто не желает мне говорить правду? Почему для того, чтобы ее услышать, обязательно необходимо кого-то запугивать, ловить на слове, загонять в логические ловушки, выбраться из которых можно, лишь проговорившись? Причем вот, например, тот же Имлук прекрасно понимает, что я его все равно выведу на чистую воду, но сдаваться не собирается, Так и будет упорствовать, выкручиваться, нагло, глупо врать...

Что ж, пора начинать.

— Значит, ты всего лишь собирал на побережье пряных мидий? — спросил я.

— Ну конечно, именно за ними я и ездил, — промолвил крабианин. — Если не веришь, можешь справиться в ближайших ресторанах.

Я улыбнулся, предчувствуя, в какую ловушку вот-вот угодит мой противник. Вот еще немного, еще пара фраз, и я его огорошу одним, весьма интересным вопросом.

— И если я обойду эти рестораны... Договорить я не успел, поскольку в моем кармане проснулась бормоталка. И конечно, это было не вовремя, ох как не вовремя.

Я вытащил ее из кармана, поднес к уху и весьма нелюбезно буркнул:

— Слушаю.

Оказалось, мое присутствие срочно требуется в гостинице «Сломанная космическая повозка». Какой-то постоялец заперся у себя в номере и не подает ни малейших признаков жизни. Хозяин гостиницы подозревает самое худшее и спрашивает разрешения взломать дверь, а также требует моего скорейшего прибытия в гостиницу.

Это было уже серьезно. Ни один хороший хозяин гостиницы не станет таким образом беспокоить своих постояльцев, не имея на это веских оснований. Хозяина «Сломанной космической повозки» я знал неплохо, и, на мой взгляд, он принадлежал именно к разряду «хороших».

— Ломайте, — сказал я, с отвращением наблюдая, как радостно встрепенулись усы крабианина. — Сейчас буду.

— Гм... Куда-то торопишься? — поинтересовался Имлук.

Я смерил его тяжелым взглядом и направился к выходу. Мне хотелось, мне очень хотелось остаться и все-таки докончить начатое дело. Правда, теперь, когда крабианин узнал, что мне нужно торопиться, он будет упорствовать и тянуть время, тянуть... А мне придется торопиться.

Ладно, я еще сюда вернусь, и достаточно скоро. И вот тогда мы разговор о поездке на побережье обязательно закончим. Но сейчас...

— Заходите еще, — с нескрываемой радостью пропел мне в спину Имлук.

Смысла в этом не было почти никакого, да и само по себе это выглядело довольно затасканно, но я все-таки остановился и, оглянувшись, сказал:

— Я вернусь. Скоро. Продолжить разговор.

Судя по поведению усов крабианина, розы, расцветшие было в его душе, несколько увяли.

Я удовлетворенно хмыкнул.

Вот так. Пусть теперь посидит, подумает над своим положением, понервничает. Авось, когда я вернусь, станет посговорчивее.

— Беск, — спросил Имлук. — Кем ты работал до того, как стал центурионом?

— Ни за что не угадаешь, — сказал я.

— Почему же? Придворным инквизитором на какой-нибудь отсталой планетке, не так ли?