Лекарь Империи 9 - Александр Лиманский

Герб медицинского факультета Императорского университета. Снегирев маркировал свои тайники. Умно — случайный находчик не поймет значения, а посвященный опознает.

— Вес?

— Легкий. Граммов двести, не больше. Внутри что-то шуршит при встряхивании.

— Вскрывай. Осторожно — может быть ловушка.

— Понял. Отхожу на безопасное расстояние…

По рации раздался скрежет металла о металл, напряженное сопение Величко, а затем резкий, глухой хлопок, похожий на откупоривание бутылки шампанского.

— Есть! Открыто! Никакого взрыва, слава богу. Хотя… Илья, это странно.

— Что именно?

— Внутри не вещество. Не порошок, не жидкость. Просто… лист бумаги. Старый, желтоватый, но прекрасно сохранившийся. Свернут в трубочку.

Пергамент вместо химического реагента. Первая загадка. Или первое разочарование? Неужели Фырк был прав, и это все какая-то злая, изощренная шутка…

— Разверни. Что на нем?

Послышалось шуршание старой бумаги. Пауза затянулась.

— Одно слово, Илья, — наконец произнес Величко, и в его голосе смешались удивление и растерянность. — Написано каллиграфическим почерком, черными чернилами. «ГЕПАРИН». Просто «гепарин», больше ничего. Никаких формул, пояснений, дозировок. Только название.

Я записал слово в блокнот, чувствуя, как между бровей залегает глубокая складка недоумения.

Гепарин? Серьезно?

Антикоагулянт прямого действия, который есть в каждой больничной аптеке?

Препарат для разжижения крови, для профилактики тромбозов. Это и есть «Кровь дракона»?

Хотя… если подумать метафорически — гепарин делает кровь «текучей как вода», «горячей» в смысле активной циркуляции.

Драконы в мифологии — существа огненные, их кровь описывается как жидкое пламя.

Гепарин превращает густую, вязкую кровь в жидкую, текучую…

Поэтично, но зачем прятать название обычного, рутинного лекарства в столетнем тайнике?

Снегирев прятал не сами вещества, а их названия. Почему? Чтобы случайный нашедший, не зная полной формулы, не смог использовать ее.

— Возвращайся в штаб, Семен. И привези тубус с пергаментом. Нужно проверить на скрытые надписи.

— Уже еду! И Илья… я тут подумал. А что если это не метафора, а прямое указание? Типа, нужен именно гепарин для антидота?

Умный парень. Пришел к той же мысли, что и я. Растет на глазах.

— Возможно. Увидим, когда соберем все части головоломки.

Не успел я положить рацию, как на столе зазвонил мой мобильный. На экране — «Кобрук А. В.». Железная леди.

— Разумовский, — ее голос был сухим как пустыня Сахара и деловым как квартальный отчет. — Нашла. Не без приключений, но нашла.

— Рассказывайте.

— Театр оказался лабиринтом. Блуждала по подвалам с директором — мой однокурсник, между прочим, совсем облысел и разжирел до безобразия. Наконец добрались до старого реквизитного хранилища.

— И?

— В общем, мы нашли латунный тубус. Внутри пергамент с одним словом: «ДЕКСАМЕТАЗОН».

Я записал второе слово, чувствуя, как пазл усложняется. И одновременно становится проще.

Дексаметазон. Синтетический глюкокортикостероид. Мощнейшее противовоспалительное средство. «Дыхание музы»?

Стероиды действительно дают «второе дыхание» при критических состояниях, снимают отек легких, восстанавливают дыхание.

Муза — вдохновение — латинское «вдыхать». Логическая цепочка есть.

Снегирев оставил нам не квест по поиску редких, мифических реагентов. Он оставил нам рецепт.

Список обычных, доступных лекарств, которые, будучи смешанными в правильной пропорции и активированные магией, должны сотворить чудо. Но почему? Почему он так это зашифровал?

— Анна Витальевна, это начинает выглядеть как список покупок из аптеки.

— Именно это я и подумала, — ее голос в трубке был усталым, но с нотками едкой иронии. — Либо Снегирев сошел с ума, либо мы чего-то не понимаем. Обычные препараты, которые можно купить в любой аптеке. Зачем их прятать как сокровища Али-Бабы?

Она права. Это абсурд.

Прятать названия стандартных лекарств с такой помпой… Это как зашифровать рецепт борща и спрятать его в семи сейфах по всему миру.

Но все-таки Снегирев не был сумасшедшим. Он был гением. А гении не делают бессмысленных вещей. Значит, смысл есть. Мы просто его не видим.

— Возможно, дело не в самих препаратах, а в их комбинации. Или в дозировках, которые он не указал. Или в способе применения, который скрыт в магической части формулы.

— Надеюсь, вы правы. Иначе мы гоняемся за призраками. Возвращаюсь в штаб.

Сразу после того, как Кобрук отключилась, зазвонил другой телефон. На этот раз — Артем.

— Илья, — его голос звучал победно, как у альпиниста, покорившего Эверест. — Миссия выполнена!

Он воспринимает это как приключение. Может, это и правильно. Слишком серьезное отношение к абсурду сводит с ума.

— Подробности, — потребовал я.

— Музей оказался складом древностей без всякой системы. Горы хлама, покрытые пылью толщиной с палец, — говорил он. — Но я вспомнил — на карте метка стоит в восточном крыле, где раньше была аптека!

Аптека. Еще одна связь с медициной. Снегирев выбирал места не случайно. Котельная — огонь, энергия. Театр — дыхание. Аптека — лекарства. Он мыслил символами.

— Я нашел старый аптекарский шкаф, — его голос стал спокойнее и методичнее. — Красавец! Орех, резьба, латунные ручки. Восемнадцатый век, не меньше. Я заметил, что одна из ручек слишком новая — латунь другого оттенка. Потянул — и выдвинулся потайной ящик!

— Тубус?

— Да! — сказал он. — И пергамент с надписью: «ИНТЕРФЕРОН АЛЬФА-2B».

Я откинулся на спинку тяжелого кресла, глядя на растущий список в блокноте:

Гепарин (антикоагулянт)

Дексаметазон (глюкокортикостероид)

Интерферон альфа-2b (противовирусный белок)

Три из трех — это стандартный протокол лечения тяжелой вирусной пневмонии с цитокиновым штормом. Любой реаниматолог назначил бы их при тяжелом гриппе в моем старом мире.

Но это же банально! Слишком просто! Это все равно что искать философский камень, а найти аспирин. Снегирев не мог… Стоп.

А если в этом мире история медицины шла иначе?

Если магия позволила открыть некоторые вещи гораздо раньше? Он не мог сто лет назад знать про интерферон — его открыли только в 1957 году в моем мире.

Здесь же, с их алхимией и биомагией, они могли синтезировать его гораздо раньше. И тогда… тогда это не банальность. Это гениальное пророчество. Он не просто создал антидот — он предсказал, как будут лечить подобные болезни через сто лет!

— Что скажете, магистр? — обратился я к Серебряному.

Он пожал плечами, не отрываясь от созерцания вида за окном. Его отражение в стекле казалось призрачным, полупрозрачным.

— Похоже на стандартный больничный протокол. Скучно. Банально. Совершенно не в стиле Снегирева, насколько я понимаю его психологический профиль.

Он не видит. Он мыслит как маг, как интриган. А нужно мыслить как лекарь и историк науки одновременно.

— Может, в этом и смысл? Спрятать очевидное под видом загадочного?

— Возможно. Или мы упускаем что-то важное. Какую-то деталь, которая превращает обычные лекарства в нечто большее.

Фырк спрыгнул со стола,