Я - гнев - Джен Робертс

Вот бы он облегчил ей задачу! Запустил фейерверки, например, или написал ее имя огромными неоновыми буквами…

Клементина до сих пор продолжала мысленно разговаривать с Хитом. До встречи с Майклом и остальными ребятами Хит был единственным человеком, с которым она могла общаться. Это каким-то образом придавало ей уверенности и помогало справиться с одиночеством. Пока Клементина мысленно болтала с Хитом, для нее он был жив.

Оказавшись в кампусе, они с Майклом тут же бросили велосипеды в кусты возле автостоянки. Сегодня они решили осмотреть несколько зданий вдоль дороги.

Девушки, которых они видели накануне, направлялись именно сюда. Если здесь скрываются какие-нибудь люди, может, их удастся найти.

Проходя мимо факультета психологии, Клементина окинула взглядом сотни окон. Вчера они с Майклом пытались проникнуть внутрь, но все двери были закрыты. Клементина отметила это на своей крошечной карте. Каждый день они пытались исследовать по секции, помечая те места, которые уже осмотрели, и те, куда стоило вернуться.

— Как думаешь, за нами сейчас кто-нибудь наблюдает? — шепнула она.

— Может быть, — отозвался Майкл. — Может, какой-нибудь мутант, жертва неудачных психологических экспериментов, сейчас смотрит на нас дюжиной своих глаз.

— Разъяренная обезьянка. — Клементина прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смешок.

— Но вообще ты права. Это город-призрак внутри города-призрака, — заметил Майкл. — Не представляю, чтобы кто-то мог здесь прятаться. Что бы они ели? И посмотри: на пороге валяется мусор. Эти двери уже давно никто не открывал. — Несколько секунд он изучал окна и затем вновь перевел взгляд на карту. — Кажется, Ариес говорила, что здесь где-то рядом нудистский пляж. Может, там все прячутся?

— Сейчас же конец света, — сказала Клементина. — На любом пляже можно раздеваться.

— Именно.

Шутки шутками, но Клементина чувствовала на себе чей-то взгляд. Однако она решила, что это хороший знак. Загонщики не стали бы просто смотреть. Они сразу бы накинулись. Если в здании и были люди, то они тоже прятались. Значит, это свои.

Они с Майклом срезали дорогу через парк и направились к Главной аллее, где, судя по карте, располагалась библиотека Кернера. Утром они решили, что обыщут именно это здание. В нем было несколько этажей и полно укромных местечек. К тому же неподалеку находилась столовая. Так что надежда встретить в библиотеке людей была не беспочвенной.

На следующий день они запланировали обыск книжного магазина и здания студенческого союза — судя по всему, загонщики уже перестали там хозяйничать.

— Может, найдем какой-нибудь магазин, — сказала Клементина, заметив в канаве картонный стаканчик. — У нас кончился кофе, а без кофе я становлюсь ужасно раздражительной.

— Куплю тебе кофе на Рождество, — отозвался Майкл. — И одну из тех чудо-кружек, в которых он остается горячим.

— Постоянно забываю, что Рождество уже на носу, — вздохнула Клементина. — Папа любил это повторять. Даже в июле. Так странно. Совершенно не чувствуется, что сейчас декабрь.

— Это потому, что снега нет, — предположил Майкл. — Я раньше думал, что вся Канада круглый год покрыта снегом. А потом пришел сюда. И начались все эти дожди. Мои представления о реальности пошатнулись.

Клементина рассмеялась:

— Я скучаю по снегу. И по гирляндам. Рождество — милое, доброе время. Может, поэтому сейчас в него не верится.

Двери в библиотеку были распахнуты настежь. Кто-то начал рисовать на них баллончиком некое послание — но не закончил. Несколько слов явно закрасили, так что прочитать фразу было невозможно. На земле валялись баллончики. Клементина наклонилась и подняла один. Потрясла и обнаружила, что тот еще по меньшей мере наполовину полон. Она вернулась на дорогу и несколько раз встряхнула баллончик. Потом опустилась на колени и стала писать собственное послание. Она аккуратно выводила большие, четкие буквы:

Закончив, она засунула баллончик в карман куртки и вернулась к крыльцу библиотеки. Майкл ждал ее, прислонившись к перилам.

— А номер почему не оставила? — спросил он.

— Не смешно.

— Ага. А это не краска, — Майкл указал на ржавое пятно Роршаха, расплывшееся по асфальту. Потом обернулся и окинул взглядом мешанину красок на дверях библиотеки. — Интересно, что они пытались написать? И почему загонщики так тщательно это закрасили?

— Может, какое-нибудь предупреждение?

Оба уставились в темноту библиотеки. Дневной свет не мог проникнуть глубоко в помещение, и Клементине не удавалось разглядеть ничего дальше информационной стойки. Все скрадывали тени.

Клементина достала из рюкзака фонарики и протянула один Майклу. Держа наготове бейсбольные биты, они вошли в здание. В нос сразу же ударил мерзкий запах. Здесь были тела. Клементина закашлялась и закрыла лицо банданой.

Здание, полное трупов? Удивительно, что она была к этому готова. Еще удивительнее, что теперь такое было в порядке вещей.

Клементина с Майклом прошли мимо информационных стоек и вошли через деревянные двери непосредственно в библиотеку. Теперь, когда они оказались внутри, каждый старался ничего не говорить без крайней необходимости. В таких просторных помещениях голоса звучали очень гулко. Шепот эхом отражался от стен, и кто угодно мог его услышать.

Майкл показал на лестницу и жестом спросил у Клементины: идем? Та кивнула. Надо было подняться наверх и обследовать этаж за этажом, спускаясь все ниже.

На верхних этажах было пусто. Только книги, читальные залы и кабинеты. Множество книг было сброшено с полок, проходы усыпали газеты. В уборной на верхнем этаже обнаружилась свежая кровь — но никаких тел. Майкл с Клементиной осторожно все осмотрели, однако так ничего и не нашли.

Добравшись до третьего этажа, они заметили свет. Здесь находился кто-то еще. Майкл с Клементиной мигом выключили фонарики и нырнули в ближайший кабинет. Там запах гнили был сильнее; Клементине пришлось дышать через рот, чтобы ее не вырвало. Медленно, неглубоко дышать.

Дорогой Хит, я где-то читала, что, когда ты что-то нюхаешь, ты на самом деле вдыхаешь его частички. Получается, я не просто чувствую запах мертвецов — их малюсенькие крупинки попадают мне в легкие и в живот. Я их съедаю. И, как будто этого недостаточно, чтобы меня вырвало батончиком мюсли, я не могу отделаться от мысли: узнала бы я запах твоего мертвого тела, если бы его почувствовала? Лучше бы, милый братец, тебя здесь не было. Не хочу думать, что пробую тебя на вкус. Это какая-то невыразимая дичь.

Свет исходил из глубины библиотеки. Майкл с Клементиной не видели, кто там ходит, но вряд ли там было больше одного человека. За книжными шкафами мелькала чья-то тень. Человек был слишком далеко, чтобы разобрать, свой он был или не свой. Но он здорово шумел, и Клементине это показалось подозрительным. Она кивнула Майклу, и они оба вышли из кабинета и медленно, кружным путем, направились к загадочной фигуре.