Дэмономания - Джон Краули

Где-то ведь лежит этот фильм. Тогда она не запомнила ни его, ни фамилию Мэла, ни его газету («Обсервер»!), как не запоминала лифтов с зеркалами, в которых поднималась на очередную вечеринку. А теперь вспомнила.

Интересно, подумала она, можно ли быть одержимой вовне, снаружи. Когда одержимость обсуждали в группе, ей виделось, как что-то проникает внутрь и одерживает верх над глубинами личности, а уж затем управляет действиями, речью и так далее. Но если ею что-то и владело, теперь или раньше, оно не пробиралось в нее, подобно вирусу, но обрушивалось и накрывало ее, а потом совершало поступки, в которых Роз не принимала никакого участия, оставаясь внутри неподвижной, изумленной (сколько она может выдержать!) и одинокой.

Если это одержимость и от нее можно освободиться, то совсем не так, как рассказывали Роз, — не придется удалять то, что глубоко в ней укоренилось, вроде карциномы; нет, внешняя личность должна расколоться, сползти, как скорлупа, кожура или панцирь, тогда внутренняя Роз — та, до которой не мог добраться внешний мир, — окажется снаружи: скрытое станет явным, изнанка — лицом.

Зазвонил телефон — так непривычно в рассветной полутьме, — и она медленно подошла к нему, кутаясь в халат, словно тот мог стать защитой. Но звонил не Пирс, а Майк Мучо.

— Да, я уже встала, — ответила она, радуясь тому, что слышит его голос. — Да, Майк. Я уже не сплю.

— Дай, думаю, позвоню.

— Да. Спасибо.

— Много дел сегодня?

— Есть такое. Учеба.

— Прекрасно. Спала нормально?

— Ага, Майк. Без проблем.

Она засмеялась, словно у них была общая тайна, — она и была, но совсем не та, которую выдумал Пирс (что делало ее еще забавнее и милее), — собственно, и не тайна, Роз любомуготова ее выдать: у нее нет никаких проблем ни со сном, ни с пробуждением. Как и было обещано.

— Надо будет потом поговорить, — сказал он. — Придешь сегодня на Динамо?

— Да, конечно.

Ее немного смущали претенциозные названия тренингов, а еще больше — прозвища новичков — динамены и динаметки: хороший стимул заниматься упорнее, чтобы скорее перейти на следующий уровень.

— Тебя ждет приятный сюрприз, — сказал он. — Довольно скоро. Мы тут говорили о тебе, что тебе делать дальше и где ты можешь пригодиться.

— Здорово, — выдохнула она, и в груди стало тепло от удовольствия и волнения.

— В общем, поговорим, — сказал Майк. — Пока.

Роз положила трубку и не сразу вернулась к прежним мыслям. О чем она думала?

Ах, да. Точно. Прощение: всех этих сверчков и лягушек, обитавших в ней, нужно вытащить на свет божий и отпустить, совсем просто. Поступать по Духу: у нее только-только начало получаться, да и то изредка, но она знала, что если попросит об этом и будет тренироваться, то сможет пребывать в Духе все дольше и дольше — и, может быть, в конце концов останется там навсегда.

Навсегда.

Закололо в кончиках пальцев и перехватило в горле, словно рядом залег хищник, готовый броситься на нее.

На подоконнике лежала отцовская зажигалка, украденная из кармана его пальто в тот день, когда она ушла из дома, и пачка «Мерит». Курни — и это настроение улетучится: уймись, понюхай хотя бы. Она ощутила, как Дух покидает ее, словно даже мысль о намерении приравнивалась к действию.

О чем это Майк, чего от нее хотят? Когда Рэй беседовал с ней насчет перехода на следующий уровень тренинга, она отвечала неверно — по его глазам было видно, хотя он кивал, брал ее за руку и был добр к ней, как всегда. Она еще не даласогласия всем сердцем. Она обязательно, всенепременно к этому придет, но потребуется время, нужно еще посмотреть. Слишком долго она шла по неверному пути.

Кажется, она еще многого не может вспомнить — забыла, как сон. А может, то и были сны. Иногда ей снилось: она ясно вспоминает то, что не творила наяву, — сновидческий мир был наполнен не одними только небывалыми событиями, но и нереальными воспоминаниями, историями, начинаниями, судьбами.

Если она попытается, то вспомнит. Просто сейчас не хочется, вот и все. Роз взяла пачку сигарет, провела большим пальцем по гладкому целлофану, вытряхнула сигарету и закурила. Дымоеды — так звали в группе тех, кто еще не отказался от курения. Пес возвращается на блевотину свою. Всякий раз, прикуривая в компании Пирса, она замечала в его глазах тайное торжество: так я и знал.

Тоже мне, секта, подумала она; снаружи в нее начал сочиться знакомый холод, и она поежилась. Ну что ж вы не манипулируете моим сознанием? Где вы, черт бы вас побрал? Впарят какую-то дрянь и бросают одну. Справляйся сама, если можешь.

Вдруг, к собственному изумлению, она вскочила рывком, быстро подошла к раковине, повернула кран и подставила сигарету вместе с полупустой пачкой под струю воды. Вот так. Так-то вот. Лучше, надежнее, чем выбрасывать в мусорный бачок, — а то ведь начнешь рыться там, отыскивая сигареты среди тампаксов, салфеток и мотков вычесанных волос. Она оцепенело уставилась на дело рук своих, и накатила такая тоска, такое чувство утраты, что ей показалось: она вот-вот потеряет сознание.

Телефон зазвонил вновь. Она знала, кто это.

— Прости, если рано, — сказал Пирс.

Когда раздался щелчок соединения, он вдруг почувствовал неуверенность, словно телефонная линия подключила его к источнику чуждой энергии. Его сердце, час или два работавшее мерно — так вздымаются и опадают морские валы, — вновь сжалось и забило дробь.

— Я не спала, — ответила она. — Как дела? У тебя все в порядке?

— В принципе, да. Просто я хотел кое-что сказать, и мне показалось, что это срочно. Хотя сперва я должен извиниться и…

— Ага, ладно. Слушай, Моффет, мне кажется, тебе надо быть поосторожнее. Творятся очень странные и нехорошие дела. Я вчера себя чуть не подожгла.

— О господи.

— Воду кипятила. Хотела поставить чайник. Такое было странное чувство, а потом смотрю — горит рукав халата, прямо пылает. — Она сделала паузу и, не дождавшись ответа, продолжала: — Обошлось. А представляешь, если бы до волос добралось.

— О господи. — Чуть тише прежнего.

— Да ладно, — сказала она. — Мне повредить ничто не может. Но за тебя я беспокоюсь, Моффет. Слушай. Когда я отъезжала от твоего дома, окно моей машины — а ветра не было, ничего такого, и скорость я не успела набрать, — оно разлетелось. Просто разлетелось. С твоей стороны.

Молчание. Роз опять подождала ответа и опять не дождалась.

— Ты можешь сказать, что это совпадение. Да пожалуйста, но…

— Нет, — сказал он. — Нет, этого я сказать не хочу.

— Вот. — Она помолчала. — Мне пришлось поговорить с Рэем. Насчет нас.

У Пирса перехватило горло от страха: ну, начинается. То, что они задумали с самого начала.