Испытание на прочность - Алексей Ильин

Совершенно дезориентированный Колин рухнул на колени и пополз под стоящий ближе всего стол. Звуки окружающего мира, наконец-то, вернулись, но от этого стало еще страшнее, потому что стрельба теперь раздавалась уже в здании! Колин затрясся, не зная, что делать. Коллеги рядом тоже растерянно жались к стенам и столам. Никто не понимал, что происходит и как себя вести. Всех словно парализовало.

Время замерло, а потом где-то этажом ниже прогрохотал взрыв. В звенящей тишине, которая после этого залила помещение, Колин увидел, что делопроизводитель, сидящий ближе всех к выходу, вдруг вскочил на ноги, бросился к двери и остервенело дернул ее на себя. У него было белое, перекошенное от ужаса и отчаяния лицо. В ту же секунду парня опрокинуло очередью обратно внутрь опенспейса, из которого он успел сделать всего один шаг.

Тело упало в проеме, не дав двери закрыться.

Люди сжались, стараясь каждый в своем убежище стать как можно незаметнее, и беззвучно молились, чтобы смерть прошла стороной. Но она уже хозяйничала в холле, распоряжалась на нижних этажах и, похоже, везде чувствовала себя полноправной хозяйкой.

Колин зажмурился, надеясь, что всё это лишь дурной сон и он вот-вот проснется.

* * *

В этой офисной высотке по странной прихоти проектировщиков техническим был сделан третий этаж.

Возможно, именно поэтому здесь постоянно случались какие-то проблемы и напряги. Например, сегодня с утра начотдела получил распоряжение о переходе на новые регламенты работы. Ознакомившись с документом, старший долго орал на подчиненных, доводя до их сведения информацию о новых нормативах и последствиях нарушения оных. Закончил тем, что лишит всех премий и оштрафует, после чего предупредил: регламенты отправлены каждому на служебный планшет, и к полудню все должны работать строго по ним, а не то…

В итоге текущую работу сотрудники отдела были вынуждены совмещать с лихорадочным изучением полученного пакета документов.

По этой причине (а также из-за узких окон с хорошей звукоизоляцией) техи прозевали всё, что творилось на улице, спохватившись, только когда БТР выбил входные двери и в холл посыпались безумные люди в маскарадных костюмах.

Ошалевшие техи растерянно смотрели трансляцию с камер, видели, как нападающие сгоняли в угол сотрудников, работавших на первом этаже, как затем неслись по лестнице, а потом двери в их отдел вышибли, и безумцы в маскарадных костюмах ворвались на этаж.

Оказать им сопротивление никто не посмел. Операторы, повинуясь приказу налётчиков, послушно отключили передачу с камер внутреннего слежения в дата-центр, опустили лифты, остановив кабины на третьем этаже и отключив внешнее управление, а затем, подгоняемые прикладами в спины, пошли вниз.

Навстречу им уже тащили непонятные тяжелые ящики испуганные трясущиеся люди — те самые, кому не повезло оказаться на первом этаже.

* * *

Лейтенант Калеб Дрей не помнил, как они отъехали от КПП. В ушах снова и снова эхом звучали слова: «Живых не оставляем», сопровождаемые тихими выстрелами в командном пункте. А перед глазами всё падали и падали на землю шевроны его, Калеба, бойцов. Происходящее казалось бы совершенно нереальным, если бы в запястья не впивались его собственные одноразовые наручники. Но жесткий пластик резал кожу, напоминая о том, что все это — реальность. И выстрелы, и шевроны на пыльном асфальте, и текущие между лопаток ручейки холодного пота, и пугающие неживые лица напавших.

Когда на ходу началась стрельба, лейтенант жалко скорчился на полу, надеясь, что о нём не вспомнят. Чуть только машины остановились, кровожадные психи рванули прочь из салона, оставив пленника в салоне. Он уже обрадовался, что про него и вправду забыли, но не тут-то было.

Едва частая стрельба сделалась реже, Калеба выдернули из машины, поставили на ноги и перекусили наручники. Он щурился от яркого солнца, но все равно видел, как из окон первого и второго этажей белого до рези в глазах высотного офисного центра выскакивали люди и бежали прочь. Гремели выстрелы. Кто-то падал навзничь, кто-то летел кувырком, кто-то продолжал бежать с перекошенным лицом и безумными глазами.

Женщина из числа нападавших толкнула лейтенанта прикладом в спину. Он сделал первый неуверенный шаг. Потом еще и еще один. После чего наконец побежал на подгибающихся онемевших ногах прочь. Бежал и все ждал, что в спину ударит уже не приклад, а пуля.

Калеб несся, ориентируясь на сотрудницу, бегущую чуть впереди. Она порядком отстала от коллег-мужчин, потому что была одета в традиционную для офисных работниц узкую юбку, а обута в туфли на невысоких каблуках. В таком далеко не убежишь, вот и лейтенант ее почти догнал, но поравняться не успел — женщина получила пулю в поясницу и полетела кувырком, упав лицом вперед. Она даже не вскрикнула, только вздрогнула, пытаясь ползти.

Калеб было дернулся помочь, но пуля выбила асфальт между ним и раненой. А когда лейтенант испуганно обернулся, то увидел стоящую на колене налетчицу со снайперской винтовкой у плеча. Ту самую, что толкнула его прикладом в спину. Она смотрела на Калеба пристально, но отстраненно, словно он был не человеком, а предметом.

Снова грянул выстрел. Лейтенант ощутил жар пули, прошедшей рядом со щекой, и увидел, что ствол снайперки чуть опустился. Четко ему в ногу. Тогда Калеб повернулся и снова побежал. Он почему-то знал, что ЭТА не промахнется.

Он бежал и бежал. Мимо убитых, лежащих на асфальте, мимо раненых, мимо луж крови и ошметков плоти. Вперёд и вперёд, в безопасные переулки между зданиями.

Бежал и не понимал, почему ему оставили жизнь.

Не из-за обещания же данного на КПП.

* * *

Вокруг творилось не пойми чего. Стрельба не стихала, хотя стала реже, снизу что-то грохотало, доносились испуганные крики и вопли боли.

Две клинерши, застигнутые происходящим на втором этаже, забились в дальний угол подсобного помещения, где хранились швабры, тряпки, моющие средства и прочие орудия их труда.

— Когда войдут, не лезь, — та, что из-за Периметра, дернула подругу по несчастью за рукав. — Слышишь? Не лезь. Может, и повезёт.

Её напарница-корпоратка, сотрудница-десять, дрожа, кивнула и продолжила напряженно прислушиваться к творящемуся в здании. Впрочем, долго томиться в неведении клинершам не пришлось — дверь их убежища внезапно распахнулась от резкого удара, и в подсобку вошла темноволосая кудрявая девушка в длинной красной юбке.

— Отпусти, не убивай! — тут же заговорила запериметровая. — Мы не корпы! Мы с Той стороны, на контракте!

Вошедшая презрительно оглядела обеих сжавшихся женщин, криво усмехнулась и направила пистолет на говорившую. Но та, вместо того чтобы отшатнуться, оскалилась и прыгнула прямо на ствол. Впрочем, вместо выстрела нарвалась на удар ноги и отлетела к стене.

Напарница дернулась было к приятельнице, но что-то древнее, злое пробилось в ней сквозь установки, вбитые жизнью в Чистой зоне. Женщина подобралась и повернулась к нападавшей… Повернулась, чтобы замереть, глядя в черное дуло второго пистолета.