Самайнтаун - Анастасия Гор

– День города – это не что иное, как Самайн, – ответила Титания. За окном еще светило солнце, но Лора все равно была готова поклясться, что увидела в ее больших, совиных глазах луну, круглую, зрелую и жемчужную. – Осенний праздник Колеса, Предельный День, когда заканчивается год. Ни один другой праздник не стирает границы так, как это делает Самайн, ибо то похороны природы, а на похороны принято являться всем – и мертвым, и живым. Они оставляют за собой двери нараспашку, и мне нужно в одну из них войти, дабы забрать свое по праву. Как только я это сделаю, у нас будет шанс навсегда изгнать Ламмаса из города, но очень важно, чтобы он не прознал об этом раньше. И чтобы не успел начать то, ради чего собирает всех жителей на городской площади сегодня. – Тита замолчала на секунду, и луна в ее глазах осветила умиротворенного Джека. – Чтобы он не успел начать свое жертвоприношение.

– Жертвоприношение, – повторил Франц эхом, и Лоре жутко захотелось огреть его своей волшебной палкой, чтобы он завязал с этой своей привычкой нагнетать. – Ты уверена, что Ламмас планирует именно… г-хм… это? То есть убить весь город. Ты сказала, Херн велел тебе «не ходить на День города, потому что он будет еще хуже, чем Призрачный базар». Но вдруг он имел в виду не это? А что‐нибудь, ну, типа восстания, захвата власти…

– Ламмас уже нарек себя мэром, ты что, не видел листовки? – фыркнула Лора. – «Ламмасград, город вечного лета», и все такое. Жители у него уже по струнке ходят, потому что половина из них болеет, а вторая половина боится той же участи. Зачем ему еще тащить всех горожан на площадь, кроме как не на убой?

– Сомнений нет. Так оно и будет. – Твердый голос Титы, подтвердивший это, погнал мурашки у Лоры по спине. – По-другому не поставить на место Колесо. По-другому духи пира не вернутся.

– Духи пира, – повторил Франц, и Лора, все‐таки не выдержав, достала из своего клатча топорщащуюся волшебную палочку и, подъехав поближе, как следует хлестнула его по спине. – Ауч! – подпрыгнул он. – Я просто так и не понимаю, о ком именно мы говорим! Кто такой наш Джек? Я всегда считал, что он вроде тех оживших пугал, которые фермы сторожат, только посолиднее, но ты утверждаешь, что он…

– Самайн, – Титания вздохнула, подошла к его постели и, заняв место Франца возле изголовья, материнским жестом пригладила на Джеке одеяло, словно оно каким‐то образом за эти несколько минут могло скомкаться. – Он дух, рожденный пиром, что устроили первые люди в честь окончания сбора урожая. Вот что это значит. Как и Ламмас – воплощение Ламмаса и есть. Всего праздников Колеса восемь, а значит столько же и духов пира быть должно: Самайн, Ламмас, Мабон, Йоль, Имболк, Остара, Белтайн, Лита…

– И что же случилось с остальными? – задумчиво протянул Франц. – В той твоей легенде, которую тебе один из твоих «обедов» рассказал, об этом ничего не было?

– Не знаю. Мои дети разделались с ним раньше, чем он закончил, – сказала Титания почти грустно. – Но, полагаю, что остальные духи пира могут быть… мертвы? – Это тоже прозвучало, как вопрос. – Я лично никогда их не встречала. Я даже не уверена, были ли они. Быть может, Ламмас хочет не воскресить их, а создать. Или я и вовсе ошибаюсь, не понимаю что‐то, но… Это единственное Колесо, которое я знаю. Это единственное, ради чего человек может принести в жертву целый город – ради своей семьи.

– Но Джека он ведь ненавидит, – возразила Лора и подкатила коляску еще ближе к ним двоим, вплотную, потому что почувствовала странное желание с ними сейчас не разлучаться. Расставание и так им скоро предстоит, возможно, уже навек. – А он ведь должен быть частью семьи Ламмаса в таком случае, не так ли? Частью Колеса. Однако Ламмас сделал все, чтобы заставить Джека страдать. Это, знаешь ли, как‐то не похоже на братские узы.

– Именно поэтому мне и кажется, что мы где‐то да упускаем нечто важное из виду, но… Что есть, то есть. Нет времени копаться дальше, корни этого цветка уходят слишком глубоко. Я надеялась, что сегодня Джек пробудится… Сидела здесь с самого утра… Ведь Самайн не может Самайн не встретить, верно? Но, похоже… – Тонкая ладонь Титании легла на его тыкву, ласково потерла гладкую оранжевую корку у черных треугольных глаз под сухим зеленым хвостиком на темечке, а затем точно так же погладила шершавые половицы под постелью, но на самом деле – Барбару, утопившую их в тени и будто бы тяжело вздохнувшую от прикосновения. После этого рука Титании вернулась обратно к тыкве Джека… И сжалась на ней в кулак. – Сон его глубок. Так пускай и дальше спит. Мы его посторожим и защитим. Ничего, кроме этого, – ничего, кроме нас троих, – между разрушением и Самайнтауном больше не стоит. Отвлеките Ламмаса, – напутствовала Титания опять, и смотрела она почему‐то именно в лицо притихшей, нервно заламывающей пальцы Лоре, а не Францу, стоящему с ней рядом. – Не дайте ему ритуал начать. Продержитесь до моего прихода любой ценой и Самайнтаун защищайте.

– Вдвоем… – простонал Франц, заставив Лору закатить глаза, и отвернулся к двери.

Больше он ничего не сказал. Лора – тоже. Ибо Титания обладала уникальной способностью рассказывать что‐то, умалчивая практически обо всем. Лора буквально на коже ощущала те туман и тьму, из которых она сплетала сети для сегодняшнего зла, и ей оставалось только слепо верить, что паутина эта достаточно крепка, чтобы в ее силки поймалось само лето. Несомненно, никто не смел безнаказанно вторгаться в дом Королевы фей, а нарушителей у королев принято казнить. Титания, сосредоточенная, но спокойно потягивающая вино из кружки, точно хищник, отдыхающий перед охотой, к этой казни явно подготовилась. Ее решительность была заразна, и Лора с осторожностью позволила себе ею заболеть.

Весь настрой портил только Франц. Глядя ему вслед, молча вышедшему из комнаты, чтобы спуститься и завести «Чероки», Лора чувствовала, как возвращается тревога. И неизвестные сомнения, что явно его терзали, тоже цеплялись к ней. Лора не понимала их природу и причину, потому что так и не открыла тот черный конверт, который Франц, найдя тогда на пороге, тут же убрал и спрятал от нее. Они оба по-прежнему держали свои секреты при себе, и Лора молча надеялась, что один такой не сведет сегодня их всех в могилу.

Спустя пятнадцать минут они уже выдвинулись. Сели в «Чероки» втроем, но доехали до площади уже без Титании – она попросила высадить ее