Бог войны - Дэвид Вебер

Что до Базела, он никогда не был любителем чтения и по-прежнему не интересовался одеждой. Он позволил заменить свое изодранное платье на новое, но категорически отказался от всех изящных глупостей, столь любезных Брандарку. Его штаны были теплыми и удобными, и они были сшиты для долгой носки, а не для того чтобы пускать пыль в глаза. Рубаха с длинными рукавами была пошита из лучшего льна, но без всяких вышивок и отделок, теплая туника изготовлена из той же простой зеленой шерсти, что и накидки рядовых членов Ордена, из этой же ткани ему сшили пончо, которое он хотел носить вместо обычного плаща. Многие братья из тяжелой кавалерии были одеты лучше его, он был самым нелепым «рыцарем», когда-либо ступавшим по коридорам дома Ордена. Особенно если учесть, что он вовсе не был рыцарем.

– Знаешь, – задумчиво начал Брандарк, полностью сосредоточившись на колках инструмента и не глядя на друга, – мне кажется, что этим людям было бы легче принять тебя, если бы ты позволил им посвятить тебя в рыцари. Сэр Чарроу просто мечтает об этом, и я не вижу причин, по которым Томанак стал бы возражать. Это же в конце концов Его Орден.

– Ха! – Базел со звоном задвинул кинжал в ножны. – Ну и зрелище это будет. Чтобы я вырядился как какой-нибудь рыцарь из твоей любимой сказки! Ну уж нет, парень!

– Но если им от этого станет легче…

– Когда я говорю «нет», то имею в виду именно это, – отрезал Базел. – Он сказал мне, что ему нужен помощник. Он ни словом не упоминал о рыцарях, лордах и титулах, и я тоже не собираюсь думать об этой чепухе. Кроме того, – взгляд его карих глаз посуровел, – если эти люди не принимают того, что он сам счел подходящим, я не собираюсь идти у них на поводу!

– Я не рассматривал вопрос с этой точки зрения, – сознался Брандарк. Он поджал губы и опустил кончики ушей, потом тронул струну, оценивая звучание. – Если ты не хочешь, чтобы они посвятили тебя в рыцари, как же ты собираешься действовать?

– Тут-то ты меня и поймал, – вздохнул Базел.

Он встал и пристегнул ножны с кинжалом к ремню, зевнул и потянулся, несмотря на то что незначительные размеры комнаты мешали ему сделать это как следует, потом подошел к крюку, на котором висели доспехи. Сэр Чарроу заявил, что Орден обязан предоставить их избраннику. Треугольный щит, темно-зеленый, с золотой эмблемой Томанака, висел перед ним на стене рядом с его арбалетом. Базел заулыбался, проведя пальцем по поверхности подаренной кольчуги. Она была самой лучшей их всех, что когда-либо были у него: гномья работа, стальные кольца спереди и сзади, хотя он подозревал, что сэр Вейжон сморщил бы нос при виде нее. Кольчуга была полностью стальной, никаких узоров и серебряных вставок, пластина, закрывающая грудь, даже не покрыта зеленой эмалью, как это было на кольчугах большинства членов Ордена. Но Базел умел ценить качество и не видел смысла в блеске и украшениях.

Как бы он ни был рад получить кольчугу и снова носить башмаки, которые не только были сшиты по ноге, но и не пропускали снег и сырость, цена оказалась слишком высока. Даже теперь Вейжону не удастся сделать его более цивилизованным. В последнее время молодой человек казался еще более несчастным, чем раньше, словно что-то отравляло его изнутри. Но Базел предпочитал видеть его, а не вежливые лица его новых «братьев», скрывавшие холодность и злобу. Йорхуса и Адискеля он раскусил, но он не сомневался, что есть еще множество других. Других, которых сложнее разоблачить, потому что они старше и осторожнее. Более… искушенные в делах этикета, чем золотовласый послушник, которого подводила юношеская горячность. Они рядом. Он часто думал, знает ли об их существовании Вейжон, и каждый раз решал, что едва ли. Молодой рыцарь был слишком поглощен собственными несчастьями и разочарованиями, чтобы осознать, что он служит (или его заставляют служить) воплощением злобы многих его старших товарищей.

– Я думал об этом всю предыдущую неделю, – ответил он Брандарку через несколько минут, не переставая водить пальцами по высокому шлему со специальными отверстиями для ушей градани. – По правде говоря, я вообще хотел уйти. Поверенный старого Килтана помог бы подыскать какую-нибудь работенку для нас обоих, или кто-нибудь из людей мастера Креско мог бы найти нам применение. Я сыт по горло косыми взглядами. Пойми, я ничего не имею против сэра Чарроу и тех, кто старается хотя бы не подавать виду, но другого выхода я не вижу, Брандарк. Если не считать сэра Чарроу и еще двух-трех человек, большинство их них только и ждут, когда я уберусь.

Он умолк, снова мрачно глядя в огонь, потом тяжело вздохнул.

– Только между нами, я уже готов сделать это, – сознался он, – и, может быть, чем скорее, тем лучше.

Брандарк вскинул голову, услышав горестные нотки в голосе друга. Базел посмотрел на него, кривя рот, но никто и не подумал бы счесть эту гримасу улыбкой. Его рука гладила рукоять кинжала, обычно добрые глаза холодно блестели. Наверное, только другой градани мог правильно понять этот блеск, но Брандарк и был градани, поэтому он набрал в грудь побольше воздуха и осторожно поинтересовался:

– Есть какая-то конкретная личность, заставившая тебя принять это решение?

– Да, – мрачно подтвердил Базел, сжав кинжал так, что суставы пальцев побелели.

Холодный блеск его глаз сменился жарким пламенем, словно порожденным страстью, его ноздри раздувались, пока отголоски проклятия, тяготеющего над его народом, клокотали в груди. Они с Брандарком многое знали о раже, гораздо больше, чем другие градани могли даже представить. Они знали, как вызвать его при необходимости, как использовать его при крайней необходимости, но они все время помнили о том, насколько он опасен. Сознание того, что они научились оборачивать его себе на пользу, иногда только увеличивало искушение. Обычно они не говорили об этом, но бывали моменты, когда они оба опасались, что новые знания могут ослабить цепи, которыми они сдерживали этого демона. Глядя сейчас на друга, Брандарк внезапно подумал, что обычное спокойствие Базела не больше чем маска, скрывающая что-то совсем иное. В душе любого градани есть темные и опасные места, даже если это избранник Томанака. Брандарк с ужасающей ясностью осознал, что кто-то упорно подталкивает его друга к этим местам.

Базел закрыл глаза, встряхнулся и шумно потянул носом воздух. Когда он снова посмотрел на Брандарка, свойственная ражу завеса безумия в глазах исчезла, он убрал руку с рукояти кинжала. Брандарк ничего не сказал, но Конокрад