Предатель рода - Джей Кристофф

– Боги сердятся, – выдохнула Аиша. – Наступает час расплаты.

– Аиша, я должна вытащить тебя отсюда.

– Как ты понесешь меня, Мичи-чан? Сама?

Они услышали далекий гул – железные двери гудели под тяжелыми ударами. Раздавались крики, требующие открыть от имени разных кланов: Тигра, Феникса, Дракона.

– Ты не сможешь унести все эти машины, Мичи. – Теперь Аиша смотрела на нее без слез. – Это – мои легкие. А это – сердце. Без них я бы уже давно обрела покой, который заслужила.

– Но я не могу просто оставить тебя здесь!

– Нет. – Аиша посмотрела ей в глаза с легкой грустной улыбкой на лице. – Конечно, не можешь.

Мичи моргнула, приоткрыв рот и пытаясь дышать.

– Нет, этого я не сделаю никогда…

– Я бы сделала сама, – горько улыбнулась Аиша. – Но, если бы я могла поднять клинок, я бы не просила тебя об этой милости.

– Аиша, нет…

– Не будет свадьбы. Не будет сёгуна. – Аиша облизнула сухие потрескавшиеся губы. – Не оставляй меня вот так, подруга. Они достаточно поиграли с моими костями. Выдернули меня из тихой тьмы на жалкий дневной свет. Покажи, что я им больше не принадлежу, Мичи. Скажи им, что меня больше нет.

Мичи не могла дышать. Ничего не видела из-за слез.

– Я не могу…

– Последнее семя Казумицу. Так меня называли. Как будто это всё, чем я была. Просто утроба, чтобы произвести на свет еще одного наследника этой проклятой империи. А знаешь ли ты, что они сделали, Мичи? Боги, да это и представить невозможно.

Аиша уставилась в пространство, и ее голос затих до едва слышного шепота.

– Я была слишком слаба, чтобы принять семя Хиро. И он совсем не хотел меня в моем нынешнем состоянии. Но род Казумицу нуждался в драгоценном наследнике. Гильдии нужно было укрепить легитимность своего сёгуна. Знаешь, что они сделали? – Она стиснула зубы, выплевывая слова: – Они вставили в меня металлическую трубку. При помощи смазки. Как будто я животное, Мичи. Как будто я – животное.

– О боги…

– Великий Идзанаги, избавь меня от всего этого. – Аиша подняла глаза к потолку, голос дрожал. – Смилуйся надо мной, Великий Создатель. Хотя бы сейчас смилуйся надо мной.

– Аиша, я не могу…

– Можешь.

– Не могу.

– Ты должна.

Мичи задержала дыхание, зажмурилась, снова и снова качая головой. Она слышала далекий звук тяжелых ударов по железным дверям. Треск дерева.

– Помнишь, я спрашивала тебя, когда ты схватила меня за руку, – сказала Аиша. – Я спрашивала, готова ли ты сделать всё, что я попрошу. Помнишь?

– П-помню.

– Не заставляй меня умолять тебя, Мичи. Просто освободи меня от мук.

– О боги…

В комнате воцарилась тишина, которую нарушали только гудение и щелчки проклятых машин. Машин, которые обрекли Аишу на эту полужизнь-полусмерть и вынуждали ее томиться во мраке, оскверненной чудовищами. Мичи стиснула зубы, заставила себя вдохнуть полной грудью, пробуя на вкус дым и кровь, металл и смазку, и желчь ненависти.

Из глаз Аиши текли слезы.

– Мне очень страшно…

Мичи погладила ее по щеке окровавленной ладонью, ее пальцы дрожали.

– Всё будет хорошо, Аиша.

Женщина закрыла глаза, погрузилась в себя, нырнув в тихую тьму, черную, как утроба, из которой она появилась на свет, и обрела спокойствие, безмолвное и глубокое. Грудь ее мерно вздымалась и опускалась. Затем она открыла глаза, и Мичи увидела в этом силу, ту старую силу, которая и бросила вызов нации.

– Попрощайся со мной, Мичи-чан.

Мичи наклонилась и поцеловала ее глаза – сначала один, потом другой, – и почувствовала вкус соли на губах. Аиша не разомкнула веки даже после того, как Мичи отстранилась. Лицо ее выглядело таким безмятежным, будто она спала.

– Прощай, моя госпожа, – сказала Мичи.

Игла для волос пронзила бледную с синими прожилками кожу Аиши, ее бесчувственную плоть. Один раз. Второй. Еще десяток. Без красоты. Без искусства. И без боли.

Кровь лилась и текла – вялая, густая, яркая на сияющем золоте в руке Мичи. Машины у кровати задрожали, застонали, словно не желая отпускать ее. Глаза Аиши оставались закрытыми, она мягко ускользала от пыток к мирному сну. Это была не печальная смерть женщины, уходящей в своей постели в окружении любимых после долгой счастливой жизни. И не смерть спасителя. И не смерть героя.

Но, по крайней мере, было тихо.

Тихо и темно.

Мичи заставила себя не сводить глаз с лица Аиши. Мгновения тянулись медленно. Прошла целая вечность, наполненная дрожью и стонами этих ужасных машин, и, наконец, последовал мягкий выдох. Нежный, как руки матери. И тогда наступила тишина.

И хлынули слезы.