Будет кровь - Борис Сапожников

О том, что супруг её убит, я решил пока не говорить — горе делает самых крепких людей сущей размазнёй.

— В сейфе у себя в комнатах, — ответила миссис Уэлдон. — Он при мне прятал туда саквояж, и я знаю код.

— Успели подсмотреть?

— Нет, — покачала головой миссис Уэлдон, — Рамон не настолько глуп. Он не знает, что у меня абсолютный слух, и я в детстве умела открывать отцовский шкаф, подбирая по звуку комбинации.

Я кивнул ей, и мы вместе направились в комнаты Рамона Рохо. Он явно был любителем пожить на широкую ногу — всё в его обиталище говорило о любви к роскоши и отсутствии вкуса. Обстановка чем-то напомнила мне люкс в лучшей гостинице Айзенштадта, только здесь было куда больше банального дурновкусия. Но такими уж были представления о богатстве у бандитов, вроде Рамона Рохо, выросших не то в бедности, не то вовсе в нищете.

Сейф скрывался за картиной с морским пейзажем. Миссис Уэлдон отодвинула её в сторону и быстро ввела нужную комбинацию цифр — дверца с мелодичным щелчком открылась.

— У вас талант к вскрытию замков, — присвистнул я, ведь до конца не верил, что вдова Уэлдона сумеет открыть сейф так быстро — ни один самый опытной взломщик не справился бы лучше.

Я подошёл к сейфу, забрал оттуда знакомый саквояж. Судя по весу оттуда если и забрали, то всего пару пачек гномьих кредитов. За ним обнаружились документы миссис Уэлдон, оказавшиеся весьма кстати. Без них ей и сыну покинуть город будет весьма проблематично.

Перехватив саквояж левой рукой, я только начал оборачиваться к двери, как окрик миссис Уэлдон заставил меня нырнуть вниз и перекатом уйти с линии огня.

— Берегитесь! — крикнула она, когда в комнату ворвался ещё один из бандитов, вооружённый дробовиком.

— Zorra! — припечатал её бандит, прежде чем выстрелить.

Дробовик в его руках рявкнул словно трёхдюймовка — заряд дроби разнёс на осколки окно за моей спиной. Не поднимаясь с колена, я трижды выстрелил в ответ, почти не целясь. Пули угодили в бедро и правый бок — боец банды Рохо покачнулся, но устоял на ногах. Повернулся в мою сторону, пытаясь навести оружие и передёрнуть цевьё одним движением, но прежде чем он нажал на спусковой крючок, я всадил в него оставшиеся в «нольте» пули. Бандит переступил с ноги на ногу, пытаясь удержать равновесие, но не сумел и съехал спиной по стене, оставляя на красивых обоях уродливый тёмно-багровый след, будто гигантская улитка.

— Скорее, — поторопил я миссис Уэлдон, хотя особой нужды в этом не было, мешкать она не собиралась.

Усадьбу мы покинули через чёрный ход — тот был ближе к конюшне. Рядом с белым зданием, где располагался обширный кораль,^[4] сейчас почти пустой, нас ждали пожилая женщина в чёрном вдовьем платке и мальчик лет десяти-двенадцати. Увидев нас с миссис Уэлдон, мальчик тут же кинулся к ней, и пожилая служанка, оказавшаяся тёткой Рамона Рохо, не стала удерживать его. Мальчик обнял мать и не хотел отпускать её, а миссис Уэлдон и не собиралась вырываться из его объятий.

— Берите гнедого и серого, — посоветовала нам вдова, — они привыкли ездить в паре. И убирайтесь отсюда поскорее.

— Спасибо вам, — неожиданно тепло произнесла миссис Уэлдон, обращаясь к вдове. — Я всегда знала, что в душе вы добрая женщина.

— Гарпия я, — скривилась та, — старая гарпия! Вот кто! Проваливайте поскорее.

Кажется, она хотела сплюнуть нам под ноги, но удержалась. Я же направился к конюшне, чтобы запрячь лошадей. Вот только представление о том, как с ними обходится, имел самое общее. Я и верхом-то ездил всего пару раз — причём впервые ещё в далёком детстве, до войны.

Поглядев на мои потуги, вдова выругалась вполголоса, и сама взялась за дело. С её помощью я сумел справиться с парой коней и запрячь их в открытую повозку. К моему удивлению, на козлы забралась миссис Уэлдон, взяв у вдовы поводья.

— Я справлюсь лучше вас, — сказала она, когда мы с мальчиком залезли в повозку. — Я ведь с юга, а там все умеют править лошадьми.

Пожилая служанка открыла нам вторые ворота усадьбы и что-то неразборчиво пробормотала на прощание. Кажется, благословила на дорогу — как бы то ни было, а вдова оказалась женщиной доброй и, наверное, в душе сочувствовала судьбе наложницы своего племянника.

— Куда поедем? — спросила у меня миссис Уэлдон, когда мы выехали на дорогу.

— Я покажу, — ответил я, садясь рядом с ней. — Тут не очень далеко.

Старики на ферме примут нас — в этом я не сомневался.