День Совершенства - Айра Левин

Вечером накануне отъезда из Академии они упаковывали свои рюкзаки. Карл вытащил альбомы в зеленых обложках, хранившиеся в ящиках его стола — дюжину из одного ящика, полдюжины из другого и еще из других ящиков; на койке их выросла уже целая гора.

— Тебе не уместить их все в рюкзак, — сказал Чип.

— Я и не собираюсь, — сказал Карл. — Это уже прошлое, они мне больше не нужны. — Он сидел на койке, перелистывая один из альбомов и вырывая некоторые рисунки.

— Можно мне взять несколько штук? — спросил Чип.

— Конечно, — сказал Карл и кинул ему альбом.

Большей частью это были наброски, сделанные в музее Пред-У. Чип взял один рисунок, на котором был изображен человек в кольчуге, держащий на плече арбалет, и еще один с чесавшейся человекообразной обезьяной.

Карл собрал в охапку почти все альбомы и пошел с ними по коридору к мусоропроводу. Чип положил свой альбом на койку и взял другой.

В нем были изображены обнаженные мужчина и женщина, стоявшие в парке на окраине большого безлико-бетонного города. Они были выше, чем предписывала норма, красивы, и невероятно благороден был их облик. Женщина сильно отличалась от мужчины не только по признакам пола — у нее были длинные волосы, высокая грудь, и вообще вся фигура была более мягко округлена. Это был потрясающий рисунок — что-то в нем волновало Чипа, но он не знал, что именно.

Он стал рассматривать другие листы с мужчинами и женщинами; чем дальше, тем больше уверенности чувствовалось в руке художника, силы в рисунке, его линии становились лаконичнее и четче. Это были лучшие рисунки из когда-либо сделанных Карлом, но в каждом что-то беспокоило Чипа, чего-то здесь не хватало, но Чип никак не мог уловить несоответствие.

И вдруг его осенило и ужаснуло — все они были без браслетов!

Чип еще раз внимательно рассмотрел, и у него заныло под ложечкой. Без браслетов! Ни на ком из них не было браслета. И это нельзя было даже оправдать тем, что рисунки не закончены — в углу каждого стоял знак «А» в кружочке.

Он положил альбом, пошел и сел к себе на кровать. Чип смотрел, как вернувшийся Карл собрал остальные альбомы и, улыбаясь, унес их.

В гостиной танцевали, но из-за событий на Марсе — уныло и мало. Позже Чип ушел со своей девушкой к ней в бокс.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего, — ответил Чип.

Карл также задал ему этот вопрос утром, когда они сворачивали свои одеяла.

— Что случилось, Ли?

— Ничего.

— Грустно уезжать?

— Немного.

— Мне тоже. Дай-ка мне твои простыни, я пойду брошу их в мусоропровод.

— Какой у него имяном? — спросил Ли ИБ.

— Карл ВЛ 35С7497, — сказал Чип.

Ли ИБ тотчас записал.

— А что именно тебя беспокоит? — спросил наставник.

Чип обтер ладони о свои бедра.

— Он нарисовал несколько картинок с номеров, — сказал он.

— Ведущих себя агрессивно?

— Нет, нет, — сказал Чип. — Просто фигуры — стоящие или сидящие, в совокуплении или играющие с детьми.

— Ну и что здесь такого?

Чип глянул поверх письменного стола.

— Они были без браслетов, — сказал он.

Ли ИБ молчал. Чип смотрел на Ли, тот смотрел на Чипа. Чуть погодя Ли ИБ сказал:

— Несколько рисунков?

— Целый альбом.

— И на всех нет браслетов?

— Ни на одном.

Ли ИБ сделал глубокий вдох и затем выпустил воздух сквозь сжатые зубы серией коротких быстрых шипений. Он заглянул в блокнот.

— КВЛ 35С7497, — сказал он.

Чип согласно кивнул.

Он порвал рисунок лучника в кольчуге, который был агрессивен, разорвал и рисунок с обезьяной. Отнес клочки в мусоропровод.

Потом сложил свои пожитки в рюкзак — ножницы, и футляр с зубной щеткой, и рамку с фотографиями родителей и Папы Яна — и застегнул его.

Пришла девушка Карла с сумкой на плече.

— Где Карл? — спросила она.

— В медцентре.

— О, — произнесла она. — Передай ему, что я заходила попрощаться, хорошо?

— Конечно.

Они поцеловали друг друга в щеку.

— До свиданья, — сказала она.

— Всего тебе.

Она ушла по коридору. Мимо прошли еще несколько студентов, но уже и не студентов. Они улыбнулись Чипу и кивнули ему на прощанье.

Он оглядел опустевший бокс. К доске по-прежнему приколот рисунок лошади. Он подошел и стал смотреть на него — вот он, вставший на дыбы жеребец, такой живой и дикий. Почему Карлу было не ограничиться животными в зоопарке? Зачем он стал рисовать людей?

Чипа вдруг стало охватывать чувство, что он поступил неправильно — не надо было говорить Ли ИБ про рисунки Карла, хотя он, конечно, знал, что поступил правильно. Что было плохого в том, что он помог заболевшему брату? Неправильно было бы не сказать об этом, промолчать, как раньше, а Карл пусть продолжал бы рисовать номеров без браслетов и усугублять свое заболевание. В конце концов, он мог дойти до того, что стал бы рисовать номеров, действующих агрессивно. Дерущихся!

Конечно же, он поступил правильно.

Однако чувство своей неправоты оставалось и росло, превращаясь в чувство вины. Вопреки логике.

Почувствовав кого-то за спиной, Чип круто обернулся. Он подумал, что, может быть, это Карл пришел поблагодарить его. Но нет — просто кто-то, проходя, замедлил шаг у бокса.

Но это все равно рано или поздно произойдет: Карл после медцентра подойдет к Чипу и скажет: «Спасибо, Ли, за помощь. Я и в самом деле был болен, но теперь мне намного лучше», а он на это скажет ему: «Благодари не меня, брат, благодари Уни», на что Карл ответит: «Нет, нет»— и пожмет ему руку.

Вдруг Чипу захотелось оказаться где-нибудь не здесь, не слышать слов благодарности Карла за оказанную помощь. Он схватил свой рюкзак, опрометью выскочил в коридор, остановился в неуверенности, вбежал обратно в бокс. Снял с доски рисунок лошади, раскрыл рюкзак, вложил рисунок между страницами блокнота, закрыл рюкзак и пошел.

Он сбегал по идущему вниз эскалатору, извинялся, мешая другим номерам, опасаясь, как бы Карл его не нагнал; он бежал по всем эскалаторам до самого нижнего этажа, прямо на перрон станции монорельсовой дороги, откуда он долго ехал в аэропорт. Он стоял спокойно и не оглядывался.

Наконец он подошел к сканеру. Постоял лицом к нему и тронул панель браслетом. Замигало зеленое «Можно».

И он поспешно прошел через ворота.