Гранатовый сок - Гончар

Он протянул мне для рукопожатия огромных размеров ладонь. Моя рука утонула в его медвежьей лапе, но пожал он её неожиданно аккуратно:

– А это моя коллега, Лариса! Она у нас по технической части. В большей степени, так сказать, ваша коллега, чем моя! – и он расхохотался низким рокочущим смехом в ответ на собственную шутку. Или на то, что он считал шуткой.

Лицо девицы оставалось каменным, она смотрела на меня без тени улыбки. Михаил отсмеялся, и в воздухе повисла неловкая тишина, прерываемая только шарканьем метлы об асфальт. Рэмбо развернулся на стуле, уставившись на «дворника»:

– Эй, ты, борода! Хватит уже ерундой заниматься! Принеси-ка лучше ты пива мне…

«Дворник», смерив нас презрительным взглядом, недовольно цыкнул языком, нахмурился и раздул ноздри. Михаил, будто не заметив, по-свойски развалился на стуле, жалобно затрещавшим под весом его огромного тела.

Бородач нырнул в здание магазина и вскоре вернулся, поменяв метлу на огромный бокал пива. Он шлепнул пиво на стол рядом с Михаилом и, вытерев рукавом рясы крупные капли пота со лба, уставился на меня:

– Что на солнышко-то так щуришься, нечисть? Или свет божий тебе не мил? – вдруг обратился он ко мне противным скрипучим голосом. – Глазки, я смотрю, так и слезятся – нешто о грехах своих плачешь?

– Эй-эй, спокойно! – вступился за меня Михаил, пока я ошеломлённо раздумывал, что ответить нахалу. – Чего пристал к парню? Солнце-то сегодня и правда шпарит ого-го!

Указав рукой на небо, где, к счастью, пару минут назад появилась огромная серая туча, Михаил, как ни в чём не бывало, повернулся ко мне, жадно отхлебнул из бокала и вытер пену рукавом:

– Гриша, а скажите, сколько вам лет?

– Двадцать пять, – ответил я после недолгой паузы и, чтобы не быть голословным, выложил на стол небольшую стопку листов. – Вот, пожалуйста, можете посмотреть. Здесь моё резюме и сертификаты.

– Видишь, какой он, оказывается, молодой! – обратился громила к Ларисе. Лицо девушки осталось непроницаемым, разве что бровью слегка шевельнула – давай, мол, дальше.

Сумасшедший в рясе, потоптался ещё немного около нас, громко сопя, затем кинул на меня испепеляющий взгляд и отошел в сторону. Однако, остановившись неподалеку, облокотился на стойку бензоколонки и продолжил наблюдать за мной, явно подслушивая наш разговор.

Рэмбо, тем временем, веером пролистав документы, продолжал интервью:

– А не бывает ли изредка у вас, Гриша, непреодолимого, неконтролируемого чувства жажды?

– Бывало, – честно признался я. – У меня диабет.

– Это же замечательно! – обрадовано прогрохотал он. – Ты слышала, диабет у него!.. Не врёшь?

– Зачем мне врать?! – не выдержал я.

– Понимаешь, Гриша, неловко нам тебя так быстро до процесса допускать, – задумчиво сказал Михаил. – Ты пойми, Валерий Юрьевич исчез, и вместо него нам вдруг тебя подослали. И вообще…

Тут он прервался, не договорив. Некоторое время странная парочка вплотную меня изучала, потом мужчина, барабаня пальцами по столу, резюмировал:

– Эх, проверить бы нам тебя как следует, только времени совсем не осталось… Ларочка, ну что ты молчишь?

«Ларочка», до этого времени остававшаяся в тени, низким голосом отчеканила:

– Он странный.

«Это я-то странный?!» – внутренне возмутился я, но сдержался и промолчал.

– У него из кармана пиджака торчит край тёмных очков, – строгим голосом пояснила Лариса. Я опустил взгляд вниз и машинально запрятал очки пальцем поглубже в карман. – А ещё он бледный. И прячет зубы – не смеётся и не улыбается.

Ну знаете ли. А что если мне не смешно?.. Я снова проглотил бунт, запив его остатками холодного кофе.

– Но на проверку времени уже нет, – повторил Михаил.

– Тогда прямо сейчас его и проверим!

Девчонка вдруг резко перегнулась ко мне через стол. Оказавшись совсем близко, вытянула наружу какой-то кулон, висящий у неё на груди под одеждой, и сунула его мне под нос:

– Ты вообще знаешь, кто мы такие?! – пробасила она с вызовом.

С настолько близкого расстояния я не смог разглядеть в подробностях, что было изображено на кулоне. Что-то похожее на символ советского союза, только вместо скрещённых серпа и молота – длинный нож и заострённая палка.

Я хотел, было, ответить, что мне это ни о чём не говорит, но не успел. Девица внезапно выхватила из кармана жилетки металлическое лезвие и от души полоснула им себя по запястью – прямо в миллиметре от моего лица. Я инстинктивно отшатнулся. Бумаги, разложенные по столу, окропило каплями алой крови.

На этом месте подорвался бородатый чудик – будто только того и ждал! Он резко подскочил к нам, второпях с грохотом опрокинув стул, извлёк откуда-то из-под рясы небольшой предмет, похожий на вспышку от фотоаппарата и сверкнул им в воздухе передо мной со словами:

– Сейчас я тебя выведу на чистую воду!

Гаджет издал щелчок, и, похоже, подзавис, обрабатывая результат «сканирования». Михаил перегнулся через стол и напряжённо нахмурился, уставившись в дисплей прибора. Краем глаза я подметил, что он на всякий случай схватился за оружие. Наконец, послышался короткий сигнал, и чудак в рясе удивлённо выдохнул:

– Пусто. Не может быть! –