Тертон - Александр Цзи

Он моргнул, и ему почудилось, что бабушка по-прежнему лежит в постели на боку, но пригляделся — нет, кровать пустая и заправленная, подушка поставлена уголком.

В гостиной зашипела кошка. Стас вздрогнул и поспешно метнулся в гостиную, где стоял гроб. Пэрис проскользнула мимо, коснувшись шерсткой его лодыжки, и исчезла в коридоре. Луч фонарика — довольно слабый лучик — осветил стол с фарфоровым чайником и чашками, несколько стульев, старомодный шкаф, телевизор, краешек дивана… Боковым зрением Стас ухватил темную массу на диване, успел подумать: наверное, ворох одежды или одеяла с подушками! — однако в этот миг масса шевельнулась, и в тишине явственно прозвучал шипящий голос:

— Видишь меня, паскудник? Нашел себе игрушку дрянную, прозрел, увидал больше, чем надо, да?

Расплывшаяся фигура, сидящая на диване, подалась вперед, сверкнули желтые нечеловеческие глаза… Тело Стаса обрело самостоятельность, рвануло с места так резво, что нога буксанула на ковре, сложившийся складками, он чуть не снес плечом косяк, выронил от удара телефон, выскочил в коридор, оттуда вылетел на веранду и потом — во двор. Но и там не остановился, выбежал за калитку на улицу и лишь на противоположной стороне, слегка опамятовавшись от ночной прохлады, остановился, задыхаясь и дрожа с головы до ног.

«Что это было? — метались в голове обрывочные беспорядочные мысли. — Это не сон? Я ведь больше не сплю?»

Вокруг была непроглядная ночь, небо затянули тучи, царила глухая тишина, ни одна шавка не брехала. Несмотря на темноту и тишину, Стас был уверен, что не спит. А больше он ни в чем не был уверен.

Глава 8

Амулет-8

И что теперь делать? Стас знал лишь одно: в этом доме ночевать он не будет. Сесть в машину и уехать домой в Лесной Увал? Но завтра с утра надо навестить маму в Бурнинске, а в районный центр куда ближе ехать отсюда… В Бурнинске можно остановиться, снять номер в гостинице, но это потребует наличности, которой не много. Напроситься в гости Никите Сапожникову? А как объяснить ему про призраков? Засмеет ведь! Стасу невмоготу было представлять высокомерно-насмешливый прищур этого белобрысого альфа-самца…

Переночует сегодня в тачке — вот наилучший вывод. Но — Стас растерянно похлопал по бедрам, он был в футболке и трусах — ключи остались в страшном доме, в комнате… А в доме тьма и потусторонняя тварь…

После лихорадочных размышлений он вернулся во двор, косясь на окна, осторожно прокрался к бане, быстро вошел — словно нырнул в прорубь — и схватил наощупь старый, но рабочий фонарь, висевший в предбаннике возле входа. Сразу же выскочив наружу, включил его. Фонарь светил не то чтобы очень хорошо, но чуточку получше того, что на мобильном.

Повеселев, Стас взял в одну руку фонарь, в другую — отцовскую лопату, которая стояла воткнутой в землю возле сарая, и двинулся к входным дверям дома. По мере продвижения скорость замедлялась, пока Стас совсем не остановился в метре от крыльца. Дверь была распахнута, внутри клубился непроницаемый мрак.

Стас тяжело дышал, в голове теснились самые разные бестолковые мысли: и о чудище в гостиной, и о снах и собственном безумии. Наконец решился, взвинтив себя до состояния немного трусливой ярости, свойственной собачкам мелких пород. Прислушался — все было тихо, амулет уже висел на шее, не дрожал и не вибрировал, — и с отчаянной храбростью человека, впервые прыгающего на тарзанке, заскочил на веранду.

В доме повис спертый, затхлый запах — после улицы всегда так кажется… Или сейчас запах гуще и отвратнее, чем обычно?

Он выставил вперед лопату, готовый нападать или убегать, прокрался по коридору и тотчас заметил тусклое свечение фонарика телефона, валявшегося экраном вниз у двери гостиной, где он его и выронил. С замиранием сердца заглянул в помещение, посветив на диван, но призрак пропал без следа. Зажав лопату подмышкой, Стас медленно наклонился, не спуская глаз с дивана, поднял телефон. Затем шмыгнул в собственную комнату, как попало похватал одежду, ключи, сгреб все это добро в кучу и выбежал наружу в домашних шлепках.

Страх наполнял каждую его клеточку. И стыд. Стыдно взрослому мужику видеть бабаек и бояться темноты… Это смешно. Но пусть те, кому смешно, сами попадут в аналогичную ситуацию, а мы поглядим…

Тем не менее Стас торопливо оделся у калитки, готовый в любой момент понестись по улице сломя голову, пусть даже со штанами, надетыми на одну ногу. Все время чудилось, что тварь наблюдает за ним из окна. Отпер машину и с облегчением врубил фары, осветившие весь двор до самого огорода, половину дома и часть гостиной сквозь незанавешенное окно.

Уверенности прибавилось. На него вдруг накатило смешанное чувство злости, упрямства и решимости. Если он свихнулся, то и терять нечего; если нормален, то пора разобраться в этом дурдоме раз и навсегда. Живая, говорите, и румяная? А это мы выясним прямо сейчас.

Он зашвырнул лопату в багажник, сел за руль, завел двигатель и поехал прямиком на кладбище. Воображение рисовало дикие картины того, что сейчас произойдет, но Стас уже закусил удила и не собирался отступать.

Кладбище расположилось на пологом пригорке, за местной церквушкой. Всюду стлалась темнота, разрезаемая лишь фарами автомобиля Стаса. Ни людей, ни животных… В этот глухой час дерут глотку первые петухи, сидя на насестах среди невыспавшихся кур, но сегодня ночью, казалось, деревня вымерла, и один Стас был живым существом.

«Если меня спалят, — мелькнула мысль, — посадят за вандализм… А то и прибьют на месте…»

Все же отступать он и не думал. Его наполняла сила, упрямая, вибрирующая, прежде неведомая, и твердая уверенность, что если он не сделает это прямо сию минуту, то позже уже не решится и будет корить себя до конца жизни. А незакрытый гештальт — это плюс сто очков в копилку тревожности…

Он медленно и тихо объехал церковь, выключив фары на некоторое время и обнаружив, что пространство вокруг наполнено слабым светом. Заря? Возможно. А может быть, Стас обрел способность видеть в темноте, как кот, — в довесок к шизофрении, ха-ха…

Остановился у входа на кладбище — простой калитки из сваренной вручную рамы и натянутой на нее сетки-рабицы. Невысокий забор из той же